– Не надо крайностей, девочки. Я скорее, как Шахерезада, буду рассказывать своему мужчине сказки.
– Кстати, тоже умерла от сифилиса.
– Мне кажется, ты зуб на эту болезнь имеешь.
– От сифилиса зубы тоже выпадают.
– От цинги.
– Цинга не передается половым путем.
– Относись к сифилису, как к метафоре.
– То есть всякий за беспутство будет наказан.
– Женщине трудно без пути. Сбиваешься на всяких мудаков.
– Жаль девку.
– Жаль?
– Не знаю почему, а эту жаль.
– А какие сказки красивые читала.
– По ночам.
– Кому?
– Нам.
– Мужу сначала, а тот записывал.
– Выходит, мужчины тоже могут вдохновлять?
– Еще как. Мой мне такой кофе варит.
– Вдохновляет?
– Еще как, если бы не работа, дети, так и лежала бы целыми днями, ноги по разным сторонам кровати, как у Пикассо. Муж то соберет, то разберет. Вдохновлялась бы.
– Мужчины как дети, им конструкторы всю жизнь нужны.
– Ноги – это всё.
– Ноги – это все.
– Ноги – это все в ногах.
– Мне кажется, она его любила.
– Еще бы. Он же был богат.
– А потом и сказочно богат.
– Стоит только встретить свою женщину.
– А моего с работы уволили.
– Почитай ему сказок.
– Не любит он тебя.
– Почитай.
– Вдруг работу нормальную найдет.
– Все то, что сегодня случилось, – это красиво и можно поставить в рамку, как удачный набросок на случайную встречу. Ответьте мне на вопрос, ради которого я пришла. Спать или не спать?
– Это не набросок, это похоже на бросок. Спать, конечно, спать, – не задумываясь, ответил Герман. – В любом случае бессонница обеспечена, а так вы получите хоть какое-то удовольствие.
– А если не получу?
– Тогда утешение.
– Вы опять смеетесь?
– Нет, не я, это режиссер смеется.
Саша вдруг вспомнила его смех, который прыгал по стенам аудитории, когда, еще будучи студенткой, она читала Давиду отрывок из известной пьесы:
– Я люблю вас, я люблю вас, я люблю вас. Как вы этого не хотите, не можете понять.
Троекратное повторение фразы, словно «Сезам», открыло ее сердце.
А он рассмеялся в ответ: – Ну, разве так признаются в любви? Кто в это поверит?
– Я не знаю, как признаются. «Но залипают именно так», – призналась она сама себе.
Он подошел к ней, взял за плечи: – Кто в это поверит?
«Я», – снова она ответила сама себе.
– Давайте еще раз, – отпустил ее режиссер, развернулся и отошел, поправляя в пути свою косичку. – Ну, представьте меня своим женихом.
Она представила, но почему-то не на сцене, а в загсе. Ей вдруг стало дико смешно оттого, что она в который раз признается жениху в любви при собрании почтенной публики, а тот не верит: «Давай еще раз».
– Брик вообще красавицей не была.
– Зато лежала меж двух.
– К мужу она поворачивалась за деньгами.
– Думаешь, не любила?
– Тот случай, когда чувствуешь, что с одним чего-то не хватает.
– Когда третьего не хватает.
– Потом четвертого, потом пятого…
– Ты о чем?
– Кто только с Брик не лежал и не Шагал.
– Неужели? И он туда же?
– С Шагалом можно только летать.
– Вот это женщина. Как ей это удавалось? И поэты, и художники, и политики… Видимо, знала подход.
– Она умела внушить мужчине, что он гений.
– Цитирую: «Надо внушить мужчине, что он замечательный или даже гениальный, но что другие этого не понимают. И разрешать ему то, что не разрешают дома, например, курить или ездить куда вздумается. Остальное сделают хорошая обувь и шелковое белье».
– Но если мой не гений, как ему можно внушить?
– Ты внушай, а гений придет.
– Гиена придет, а не гений. И утащит.
– Страх, вот что, пожалуй, отсутствует в любовницах, обычная женщина всегда чего-то боится. Уведут, разведут, бросят.
– А как не бояться?
– Книги читать, в музеи ходить, просвещаться.
– Люблю Шагала. Теперь понимаю, что за женщина в его картинах все время летает.
– Нет, это была Берта или Бэлла, как ее еще называли. Любовь всей его жизни.
– А Брик была не всей?
– Вот женщина, ничего же в ней нет.
– Ты что, ревнуешь?
– А что я, не женщина?
– Частью, деталью, как это обычно бывает с любовницами.
– Вот женщина, посмотришь на фото, ничего особенного. Брик как brick.
– Ты что, ревнуешь?
– А что я, не женщина?
– Женщина, конечно, раз тебе чего-то не хватает.
– Знать бы еще чего.
– Либо денег, либо ласки.
– Все ищут два в одном.
– Либо мозгов.
– Все решает запах.
– Деньги не пахнут.
– Но мужики еще как.
– Деньгами?
– Спортзалом.
– Хуже всего когда другой женщиной.
– Ты в чем-то подозреваешь своего?
– Я всегда подозреваю.
– Некоторые даже не подозревают, что их кто-то любит, в это время они подозревают тех, кто мог бы их любить.
– Это ты к чему?
– Время тратишь впустую.
– Но ведь правды хочется.
– Мне нет. В правде нет особого толку. Одиночества полно. Стоит только кому-нибудь правду эту сказать. Всем начинает казаться, что ты их не любишь.
– Поэтому некоторые заводят любовниц.
– Если заводу не хватает сырья.
– Ты самокритична.
– От слова сырая.
– От слова сыр.
– Пармезан.
– Я же говорю, все решает запах.
– Наполеон своей Жозефине запрещал мыться, пока он из похода не вернется.
– Он же француз, они двинутые на ароматах.
– Я думаю, это был тактический ход, чтобы другие мужики не подходили.
