– Я заварю чай. А вы начните пока с чистого листа, – мне нужна была пауза. А ей не хотелось оставаться в одиночестве. Но задание, которое я предложил, заставило ее остаться в кресле. «Какая послушная ученица, вот бы жену такую же!», – иронизировал Герман про себя, собираясь оставить ее в кабинете, вместе с креслом, шкафами, книгами, кактусом на окне.
– Иногда действительно хочется начать с чистого листа. У кого есть чистый лист? – достала с выражением откуда-то цитату Александра.
– Вот.
– И что мне с этим делать? – взяла Саша бумагу. Посмотрела на него сначала с одной стороны, потом с другой, будто хотела удостовериться в его чистоте. Мало того, она его понюхала.
– Извините, я двинутая на запахах. Запахи для меня – это все.
– Это все? «Боже, как много у нас общего. Именно посторонние запахи блюли мое одиночество. Это появилось с годами либо раньше я не придавал им такого значения. Очень трудно было найти человека с атмосферой, где не только давление на твое личное было бы в норме, но ее состав. Запах мог свести с ума, а мог – и на нет все усилия. Запахи – это кухня обоняния. Они творят, они могут натворить такого, что никакие другие качества уже не помогут. Бывает, пахнет каким-нибудь супом, а бывает так пахнет супом, что слюнки текут. Суп супу рознь.
«Встретились они случайно, он нужен был ей навсегда, она ему – на вечер. В итоге договорились «ни нашим, ни вашим»: сначала дом у моря, двоих детей, никаких любовников, а дальше как пойдет… Не пошло.
Ева, ее клинило, но она ничего с этим не могла поделать. А я не был Адамом. И не знал, как это объяснить. Физиология. Запах, он был настолько чужой, что выворачивало душу. Плюс собака в кровати. Я люблю собак, у меня у самого лабрадор. Что за дурацкая привычка тащить в постель четвероногих друзей? Их всего там должно быть четыре, если говорить о ногах в любовном ложе. Я и она. Здесь же я, она и собака. Восемь. Чувствуешь себя лишним. Я не смог это переспать. Мы расстались так же стремительно, как и встретились», – вспомнил Герман одну свою совсем не библейскую историю.
– Нет, еще обожаю красивую посуду, – порывшись в памяти, достала из шкафа позабытый сервис Саша.
– Бить?
Саша засмеялась: – Красивую? Жалко. А вы умеете выбивать правду. Придется вам рассказать все. У меня есть еще несколько недостатков.
– Я делаю что хочу.
– Отличное хобби. Мне всегда хотелось этим заняться.
«Вы думаете, мне легко было прийти сюда? Бессонница, я почти не сплю, я разрываюсь, вот почему я пришла сюда, точнее, мои ноги, а голова до сих пор нет. Это только с виду я легкая, беззаботная. Как вы сказали, легкомысленная».
К: Музу встретить не каждому дано.
Ж: Не можешь встретить – вырасти.
М: Музу вырастить не сложно, как бы вырастить удовольствия?
К: Это дорого, на жизнь не хватит.
М: На жизнь мне хватает, на удовольствия недостает. Хочется отдаться, чтобы взаимные губы, чтобы по всем физическим законам, напряжение, поделенное на сопротивление, вызывало такую силу тока! Которая бы убивала все остальные желания, а ток бежал бы и бежал.
– Куда?
М: Из живота к голове и обратно, и снова, и снова. Движения внутри тебя. Да что я вам рассказываю. Анатомия, 10-й класс. А ты, как последняя любовная тварь, знаешь, что это не надоест тебе никогда.
– Требуется перемена. Большая перемена.
– После такой анатомии.
– Любовь – это давать. Если женщине есть что давать, то она отдает, и не важно, кто ее оставил, сколько у нее детей, всегда найдется тот мужчина, который почувствует, который возьмет. Если нечего отдавать или уже все отдано тому, который ушел, то женщина закрылась, поджалась и превратилась в одиночку, мать-одиночку, с аллергией на мужчин.
– И какой вывод?
– Ищите уникального человека.
– Уникального – значит единственного?
– Неповторимый, существующий в одном экземпляре: уникальная вещь, уникальный уголок природы, уникальное сооружение.
– Вот-вот, у кого от любви остается один уголок для молитв, у кого-то сооружение на века.
– Татьяна, чо там сладкого?
– Девочки, она вас дразнит. Провоцирует.
– Одна подруга три года в любовницах сидела, разводила мужа с женой, разводила. Все говорила «ща-ща, еще чуть-чуть осталось». Как жена узнала, бросил ее к чертям, даже трубку не брал.
Вторая подруга развела любовника с женой. Женила на себе. Теперь то сходятся, то расходятся. Он изменяет ей. Она чуть больше шампанского в кругу подруг выпьет – плачет и жалуется. Сама же ему позволяет, деньги дает, всю себя.
– Любовная зависимость, похоже на болезнь.
– Она называется синдром Адели Гюго.
– Собор Парижской Богоматери?
– По имени дочери писателя Адели. Бедняжка была так сильно влюблена в одного офицера, что преследовала его повсюду, снабжала деньгами, оплачивала карточные долги и даже нанимала проституток, лишь бы тот был рядом. А равнодушию только это и нужно.
– Какой Квазимодо попался.
