Последний дед его умер, когда Андрею было десять лет, и в его воображении осталась смутная картина: старый, окруженный вековыми соснами деревянный дом в деревне, мебель, похожая на Настину, те же предметы быта, и даже запах, казалось, был похож на тот, что стоял в Настиной квартире.
Помнится, в детстве он с нетерпением ждал лета, когда мать отправит его в деревню к дедушке и бабушке. В каждом углу их деревянного дома таилась сказка. Бабушка по ночам рассказывала их Андрею, и он засыпал под ее мягкий голос, наполнявший мир волшебством и чудом.
А Настя и ее друзья представляли собой противоположный мир. Его удивляла их современность и революционность во всем: во взаимоотношениях, внешности, языке общения и даже в еде, питье, вечеринках, где они пили только виски, и ему приходилось пить вместе с ними, хотя он больше любил водку. Что касалось их взглядов на вопросы политики и экономики, то в основе их лежал один принцип – свобода. Абсолютная свобода капитала. Свобода рынка. И ради утверждения основ этой свободы они ежедневно нападали в своих статьях на того советского монстра, как они его называли, который, хотя и поверженный, все еще мешал их свободе. И после каждого победного выпада приходили к одному и тому же итогу: от диктатуры и произвола исходит отвратительный запах засохшей крови.
Все еще опутанный сомнениями, Андрей мечтал стать похожим на них – не только чувствовать себя освободившимся и современным, но и поверить в правильность происходящих перемен, – так, как верили они.
Рашид стал одним их тех, кто платил, не раздумывая и не подсчитывая, сколько в кармане денег. Он превратился в богатого предпринимателя, имевшего в своем распоряжении все, кроме свободного времени. Его рабочий день начинался в десять утра и заканчивался в двенадцать ночи, а то и позже. Он лично занимался большей частью дел, разъезжая между тремя ресторанами и офисом компании, основанной им недавно и занимавшейся поставками овощей и фруктов. Рашид мог возложить часть обязанностей на служащих, но предпочитал делать все сам.
День его состоял из забот и проблем, связанных с противоборством мафии, налоговой инспекции или другим органам, работники которых объявлялись с внезапными ревизиями. От всех приходилось откупаться. Вдобавок к этому повара и официанты воровали, грузовики с овощами и фруктами простаивали на подъезде к городу в ожидании Рашида, чтобы таможенники пропустили их за определенную мзду. И хотя он частенько возмущался по поводу беспорядков, беззакония и коррупции, охвативших Россию, в действительности находил в этом хаосе успокоение. Это было лучшее средство, отвлекавшее его от хаоса, царившего внутри него самого. Ему казалось, что если он остановится хоть на мгновение и заглянет внутрь себя или посмотрит в лицо новой жизни, то немедленно погибнет от тоски.
В то время ему казалось, что он забыл Лейлу. Он не виделся с ней и не следил за ее новостями. Лишь однажды случайно встретил ее, когда вышел из машины рядом с автобусной остановкой, чтобы купить в киоске пачку сигарет. Лейла стояла на остановке в ожидании автобуса, с пакетом в руке. Увидев его, она взволнованно переложила пакет из правой руки в левую, чтобы поздороваться. Рашид пожал ее руку. Она была холодной. Его вдруг охватило жгучее желание обнять Лейлу и согреть, и он не заметил, как уже несколько секунд стоит, сжимая ее ладонь.
– У тебя рука горячая, – проговорила она, отнимая ладонь.
Ему стало стыдно, будто его уличили в грехе. Рашид вздохнул:
– Почему ты ждешь автобуса в такой холод? Возьми такси.
– Такси? – усмехнулась Лейла. – К сожалению, я не из тех, кто разъезжает на машинах. Положение не позволяет.
Ему стало вдвойне стыдно. Он почувствовал, что сказал глупость.
– Давай сюда пакет и садись ко мне. Я подвезу.
– Не беспокойся. Автобус скоро подойдет.
– Пошли! – сказал он, беря пакет из ее рук. – У меня есть время.
Рашид не повез ее прямо в общежитие, где она жила, а предложил попить кофе где-нибудь недалеко. Она согласилась.
«А если простить ее?» – думал он, когда Лейла села рядом с ним, наполнив машину своим теплым присутствием. Но если он простит ее, разве она даст ему согласие? Или откажет во второй раз и в третий? Он задумался и не слышал ее вопросов.
– Ты, кажется, чем-то озабочен?
– Да, – Рашид очнулся. – Дела на работе.
– Говорят, ты стал крупным бизнесменом, – сказала она уже в кафе.
– Не знаю, но я все время работаю.
– Я удивляюсь твоему усердию. Ты что, хочешь сколотить большое состояние?
– Нет. Состояние не самоцель. Моя цель – не стать заложником жизни во второй раз. Деньги дают мне ощущение, что я держу жизнь за глотку, а не она меня.
– Послушав тебя, каждый решит, что жизнь – змея, которую ты держишь за глотку, и стоит ее отпустить, она тотчас тебя ужалит.
– А разве не так?
Лейла промолчала. Рашид полез в карман за сигаретами, но обнаружил, что так и забыл купить их. Тогда он позвал официантку и заказал ей пачку. Лейла спросила шутя:
– Ну и как ты себя чувствуешь теперь, такой богатый?
