– Андрюша, я понимаю, ты устал, но такие дела нельзя откладывать. Если мы не решимся сразу, удача выскользнет из наших рук.
Андрей был поражен: жена совершенно не понимала его и даже не пыталась понять. «Ее интересуют только день ги, – подумал он. – Ее никогда не интересовало ничего, кроме них».
– Я спешу на работу, – бросил он.
И ушел, оставив Настю одну. Он никуда не торопился, но ее общество и этот разговор стали тяготить его безмерно.
Вечером Настя вновь вернулась к своей цели:
– Андрей! Ты хорошо знаешь баню. Она достаточно большая. Я думаю пригласить дизайнера, чтобы он составил план ремонта. Ах, Андрей! Ты не знаешь, как я счастлива! Разве ты не мечтал о таком шансе? Выгодный бизнес в Питере, приносящий золотой доход! Ты переедешь и будешь жить со мной. Мы будем вместе, в твоем любимом городе. Тогда я даже обещаю родить тебе ребенка.
Ее слова вызвали у него смех. Она рассуждала о семейном бизнесе, хотя при тех обстоятельствах и том образе жизни, что сложился у них, сам разговор о семье казался Андрею нелепым. Но она не обратила внимания на его смех и продолжала настаивать:
– Если мы будем долго тянуть, то все уплывет из наших рук, потому что желающих, как я сказала, много. Тебе нужно сегодня поехать со мной, чтобы завтра же заняться этим делом. Но если ты устал или занят, то можешь дать деньги мне, и я займусь сама. Ты не бойся за меня. В бизнесе я тебя не разочарую.
– А кто тебе сказал, что я согласен на это дело?
– Ты не согласен? – спросила жена удивленно.
– Нет.
– Почему?
– Потому что не согласен.
– Андрюша! Ты не знаешь, что говоришь.
– Я знаю, что говорю.
– Не понимаю, что с тобой произошло.
– И думаю, что не поймешь, – произнес он, глядя перед собой.
Его взгляд упал на газету, лежащую на столике. Открыв ее на странице, где была помещена статья Алексея, Андрей спросил с неожиданным спокойствием:
– Ты читала эту статью? Мне интересно услышать твое мнение.
Настя рассмеялась, беря газету из его рук, и тоже успокоилась, – значит, дело было не в ней.
– Я не подозревала, что ты настолько щепетилен. Дело в том, что Алексей абсолютный прагматик, но я согласна с тобой: он немного преувеличил. И я тебе скажу почему: этот человек, которого он восхваляет, собирается на днях основать еженедельный журнал, и Алексей всеми силами пытается убедить его предоставить ему место главного редактора. Такой уж он по натуре – готов защищать даже коммунистов, если ему заплатят больше. Но, похоже, бороться за эту должность нелегко, Елена тоже туда метит. Шлюха! – она произнесла это слово с явной симпатией, а не с осуждением. – Я уверена, она не раз ложилась под него, чтобы заполучить это место.
Ее слова вызывали у Андрея крайнее отвращение и брезгливость. Как будто с его глаз внезапно сняли повязку, и он увидел подлинные лица: все принципы Настиных друзей продавались и покупались. За плату они готовы были принять любую сторону и пропагандировать все, что угодно. Даже свободой они занимались так, словно она стала товаром, который им поручено разрекламировать.
– Ничего себе прагматизм! – насмешливо произнес Андрей.
– Андрюша! Я поражаюсь, как ты стал таким преуспевающим бизнесменом, если до такой степени эмоционален и раним. Ты действительно не понимаешь, что отношения между людьми в наше время определяются одними интересами? Оставь эмоции. Поверь мне, если бы я позволяла себе гневаться, обижаться на кого-то, кто мне досадил, объявлять войну, разрывать отношения, то я бы не смогла продолжать работу, а между тем у меня большие планы, которые я собираюсь осуществить.
– А разве ты не хочешь получить это место?
– Нет.
– Почему? Потому что у тебя есть я?
– Зачем ты так говоришь?
– Мне просто противно! Омерзительны эти ваши лицемерие и свобода.
– Вы послушайте, кто так говорит! Как будто ты не участвовал в этом! Как будто не гулял вместе с нами! – воскликнула Настя, удивляясь его словам.
– Да, участвовал! – крикнул он ей в лицо. – Не знаю, как это случилось со мной. Но мне сразу стало противно.
– Андрюша, дорогой мой! – попыталась она успокоить его. – Не будь таким патриархальным. То, что произошло, – обычное дело, и многие этим занимаются. Уверяю тебя.
– Патриархальный? – переспросил он с усмешкой. – Да, может быть, даже первобытный и дикий! А вам, цивилизованным и свободным, ваша свобода позволяет копаться в собственных телах и извлекать из них звериное начало. Свобода, позволяющая превратиться в первобытное, дикое существо! Быть человеком без принципов, – добавил он, размахивая газетой. – Выгода и интерес – вот ваши настоящие законы. Они позволяют тебе открыть публичный дом для воров и богачей. Они позволяют тебе все, кроме одного: сохранять человеческое лицо. Я не желаю говорить с тобой долго, мне это противно. Хочу сказать одно: между нами все кончено. Нам нужно поскорее развестись.
Настя уехала, решив, что муж просто вспылил. И продолжала надеяться, что, быть может, он успокоится и передумает по поводу бизнеса, – этот вопрос волновал ее больше всего.
