В те дни пост главного редактора вновь основанного еженедельного журнала достался другому журналисту, из другой компании, более известной, чем Настина. И Алексей тотчас опубликовал в одном малоизвестном оппозиционном журнале статью с критикой предпринимателя-владельца журнала, где приводил ошеломляющие доказательства его коррумпированности, истории о том, как он занимался хищением госсобственности и какими незаконными путями приобрел свое богатство.
После этого поползли слухи: фотограф Артур запечатлел Елену в объятиях владельца журнала, Марина якобы слышала, что Алексей хотел купить эту должность за деньги, Катя сказала о Насте, будто последняя готова потратить деньги Андрея, чтобы залезть в постель предпринимателя, но бедняжке, похоже, это не удалось, и тогда она занялась проектом бани. Некто сказал что-то о том-то, а тот не преминул ответить публично и написал то-то.
Как эта мишура могла увлечь его, Андрей не понимал. Как с самого начала он не разглядел эту их безмерную враждебность ко всякому, кто не разделял их взглядов? Не обратил внимания на то, как отчаянно – за плату – они защищали политиков, открыто толкающих страну в бездну? И как он мог участвовать в их оргии? Как?!
Он не находил ответа.
К великому удивлению Андрея, Настя вновь приехала к нему в надежде уговорить его отказаться от развода и согласиться на предложенный ею проект. Он отказался наотрез. И она ответила спокойно:
– Хорошо. Если ты настаиваешь, мы разойдемся, но – через суд. Закон гарантирует мое право.
– Какое право?
– Я твоя жена, и по закону в случае развода имею право на половину имущества.
– Убирайся отсюда! Не хочу видеть тебя больше! – крикнул он ей в лицо.
Андрей согласился бы пожертвовать всем своим имуществом, чтобы избавиться от нее, но только не подчиниться ее шантажу. Он хотел бы не только отвергнуть шантаж, но и возвратить каждую потраченную на жену копейку, однако было ясно, что ему трудно будет выдержать долгую борьбу с ней. Андрей не желал ее видеть и вскоре согласился на компромиссное решение. Убедившись в том, что поделить имущество будет нелегко, Настя потребовала за развод определенную денежную сумму. Андрей обещал ей это и стал с нетерпением ожидать решения суда.
И кошмар, наконец, закончился. Настя и ее друзья не смогли вызвать на волю зверя, спрятавшегося внутри Андрея. Он сумел обуздать его, но в то же время чувствовал, что перестал быть самим собой.
Этим подонкам удалось изуродовать его. Картина, где он вместе с ними содрогается в безумном экстазе, продолжала его преследовать. Это переживание поразило и преобразило Андрея, но вместе с тем вызывало какое-то ужасное чувство: оно жалило, кусало, терзало и медленно пожирало его. Он чувствовал, будто в действительности они взяли над ним верх и завладели им. Они, а не он.
Неожиданно Андрея охватило неодолимое желание бежать – туда, где не было бы ни людей, ни улиц, ни домов, ни деревьев. Туда, где нет абсолютно ничего и никого. В пустыню.
Рашид имел привычку оставлять деньги Галине без счета, не спрашивая, на что она их тратит, пока однажды он не обнаружил, что жена, властная по натуре, стала смотреть свысока на других, в том числе и на него.
Ей больше не нравилось, как одевается Рашид, как он ест, ходит и даже разговаривает. Она нашла себе новых друзей в спортивном клубе, где бывала ежедневно, – из тех, кого Рашид терпеть не мог. Когда однажды в выходной день Галина пригласила их в дом, Рашид не выдержал и, взяв сына, отправился с ним на прогулку.
Когда они вернулись, Галина с гневом обрушилась на мужа.
– Ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу такие посиделки, – ответил он. – Вам не надоедает болтать о пустяках.
– Да, я прекрасно знаю, что ты не умеешь жить, и тебя интересует только самое мрачное. Я думаю, ты делаешь вид, будто интересуешься важными проблемами, чтобы скрыть свою неспособность радоваться жизни. Ты до сих пор не научился танцевать, и все, что не умеешь делать сам, называешь притворством. Ты не замечаешь, что большую часть времени ходишь в одних и тех же брюках и одной и той же сорочке? О других вещах не хочу даже говорить. Может быть, ты не догадываешься, но я вынуждена сказать, что ты часто ставишь меня в неудобное положение своим поведением и видом, когда выглядишь так, словно живешь вдали от цивилизации.
Рашиду становилось невыносимо жить с Галиной, но он продолжал терпеть ее присутствие, как делал это всегда, примирившись с предопределенностью и неизбежностью. Ощущение неизбежности укрепилось еще больше с рождением сына.
– Если бы не ты, я бы не прожил с ней больше ни минуты. Это несчастье, которое повторяется изо дня в день. Как жалко, что она твоя мать! – говорил он по-арабски маленькому сыну, который ничего не понимал.
– Может быть, ты ругаешь меня? – спрашивала догадливая Галина, прислушиваясь к словам мужа.
– Нет. Я жалуюсь ему на плохую погоду.
Рашид с предельной ясностью видел недостатки жены, но не замечал главного – ее измены.
