Он не знал, как это произошло. Помнил только, что Катя, голая, села рядом и стала кокетничать с ним на глазах у Насти. Реакция Насти была странной: она рассмеялась. Его удивление сменилось еще большим, когда Настя придвинулась к нему, и они вдвоем с Катей принялись возбуждать его.
Он не помнил, в какой момент начал тонуть. Мгновение спустя увидел себя содрогающимся в экстазе и погружающимся в человеческую массу, где не было ни лиц, ни имен. Масса росла – к ним стали присоединяться остальные. Все ощущения перешли в одно дикое телесное наслаждение, – оно сотрясало его грубо и жестоко.
Ему казалось, будто он теряет сознание и падает в другой, странный мир, – мир безумного упоения. Ему не хотелось сопротивляться этому падению.
Он испытывал невиданный восторг, подобного которому не знал никогда раньше. Он совокуплялся с кем-то, не видя лиц, и уже нельзя было различить, кто с кем. Все лица стерлись, и Андрей с помутненным сознанием погружался в безумный, безграничный экстаз, – мерещилось, будто все остальные женщины и мужчины проникали в него, вскрывали, извлекали и взрывали скрытые в нем страсти и желания. Он едва не умирал от наслаждения.
Они занимались сексом по-новому, без всяких ограничений, вели себя с абсолютной свободой, позволявшей делать все, что приходило в голову, – без колебаний и оглядок. Ради достижения полного удовлетворения позволялось все.
Андрей был потрясен. Ощущение было такое, будто он получил внутреннее освобождение, и все его желания и мысли – даже те, которые еще не успели прийти ему в голову – вскрыты и вышли наружу.
Оглянувшись вокруг, Андрей обнаружил, что он единст венный, кто удивлен произошедшим. Остальные, как ни в чем не бывало, продолжали веселиться, пить и беседовать.
– Как видно, вы не в первый раз занимаетесь этим?
– Иногда мы делаем это, ради эксперимента – не более, – ответила Настя. – Есть люди, которые не могут решиться на такое. Я уверена, в глубине души они горят желанием попробовать, но им недостает смелости. Мы же даем себе свободу, чтобы открыть неизведанное. Не только в сексе, но и в жизни вообще.
Андрей не стал с ней спорить. Он был утомлен и ощущал внутри себя какую-то бесцветную пустоту.
Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что все еще находится под впечатлением вчерашнего события. Тело его было пронизано испытанным накануне наслаждением. Настя же проснулась бодрая и веселая, будто ничего не произошло. Она вновь заговорила о новой квартире. Некоторое время Андрей рассеянно слушал, затем начал собирать вещи, чтобы вернуться в Москву.
Он полетел домой самолетом. В аэропорту купил газету и, заняв место в салоне самолета, начал ее перелистывать, не в силах, однако, сосредоточиться. Мысли путались, перед глазами стояла пережитая сцена группового совокупления. Да, он испытал наслаждение. Но оно почему-то вызывало в нем ужас, словно воззвало к какому-то зверю, покоившемуся внутри него, и разбудило его. Чем внимательнее Андрей вглядывался в этого зверя, тем яснее различал его: хищный, с раскрытой пастью, готовый сожрать его. И думал о том, что рискует угодить в эту пасть, если тотчас не избавится от него. «Я должен задушить этого зверя сейчас же», – думал он взволнованно, словно боясь и сомневаясь в своей силе одержать над ним победу.
Блуждая взглядом по страницам газеты, Андрей неожиданно заметил фамилию Алексея – одного из членов компании. Под его именем было помещено журналистское расследование об одном известном предпринимателе. По сведениям Андрея, это был вор и мошенник, сколотивший за короткий срок огромное состояние путем незаконного присвоения одного из крупных заводов. Но Андрея удивило то, что писал Алексей: тот делал из преступника национального героя.
Андрей отбросил газету в сторону. Воображение его переполнялось яркими картинами, мысли путались.
В последующие дни он не выезжал из Москвы. Он был беспокоен и озабочен. Временами случившееся всплывало в его сознании в виде необычайного наслаждения, притягивавшего как огонь, и вспоминались окрашенные яркими красками Настины слова о свободе и экспериментах. Но в воображении тотчас возникала другая картина – груда одинаковых, трудно различимых совокупляющихся фигур, скопище обнаженных, предающихся животной страсти человеческих тел, казалось, лишенных душ.
День за днем вкус того наслаждения стал разлагаться, издавая гнусный запах – запах, медленно разливавшийся в его душе и вызывавший у него чувство омерзения.
После двухнедельного перерыва Настя сама приехала к нему. В течение последней недели она буквально преследовала мужа телефонными звонками. И не понимала, что происходит: его нельзя было застать ни дома, ни на работе. Ей все время отвечали, что его нет.
Привело ее, однако, не беспокойство. Настя примчалась с целью сообщить Андрею радостную, как ей казалось, весть: ей обещали предоставить право на аренду бани.
– Послушай, Настя, – перебил ее Андрей, – то, что случилось в тот день, было не совсем приятно.
– Что ты говоришь, Андрюша? Мне показалось, тебе понравилось.
