Среди ожидавших его четверых он никак не мог определить покупателя – разве что студент-араб, плохо говорящий по-русски и бедный на вид. Трое остальных представили его как покупателя, но в ходе разговора выяснилось, что парень немного понимал в деле, и Иван заключил, что он тоже посредник, ищущий покупателя у себя на родине. Позднее Иван с горечью убедился в этом.
Он так и не увидел ни настоящего покупателя, ни товара. И потом долго переживал очередную неудачу.
Дальнейшие свои сделки он тщательно скрывал, чтобы в случае провала не потерять уважения Люды. И снова проваливался, и страдал уже тайком, в одиночку.
Этот этап жизни не принес Ивану ничего утешительного. Все, что он заработал, – это плохие взаимоотношения с Людой и крупный денежный долг. А еще – обширные познания в вопросах торговли лесом, сигаретами, ртутью, женским бельем, чистящими средствами и другими товарами, которые, пожалуй, превышали его знания в области литературы и поэзии, а также вывод, давно известный, но за который он повторно заплатил высокую цену, – о том, что нет торговли без капитала.
Вскоре Ивану удалось получить взаймы крупную сумму денег, и он взял ее с радостью, не думая о том, что сумма процентных ставок, подлежащих к выплате ежемесячно, превышала саму сумму кредита. И вновь принялся собирать осколки своей разбитой души, чтобы вылепить новую надежду.
Мучительно, не переставая, он грезил об успехе – уже не столько из желания разбогатеть, сколько ради того, чтобы вернуть доверие и любовь Людмилы. Он молча уходил и приходил, проявляя небывалое терпение, стойко перенося ее недовольство и враждебность, в надежде на то, что удастся хоть одна из его сделок, и в один прекрасный день он сможет вручить ей всю выручку со словами:
– Возьми, Люда. Все эти деньги твои. Возьми и улыбнись мне, и полюби меня снова!
Но этой мечте – самой важной его мечте – не дано было осуществиться. Неудачи следовали одна за другой, а в это время он продолжал утешать себя:
– Такое уж дело коммерция – один день приносит удачу, а другой – провал.
И с невиданным упорством продолжал гнаться за удачным днем, но не достигал его. В действительности он гнался за Людой, любовь которой с каждой его неудачей рушилась все больше и сходила на нет, и не было никакой надежды на возрождение прежних отношений.
Он взялся за перепродажу партии овощей из Украины, но товар испортился, не доехав до Ленинграда. Принялся торговать одеждой и обнаружил, что большая часть в ней бракованная. Попытка торговли консервированными продуктами чуть было ни удалась, но налоговая инспекция наложила арест на склад и заставила его уплатить налог, превышавший сумму ожидаемого дохода.
Сплошные убытки… В надежде на удачу Иван продолжал занимать деньги под высокие проценты, но мечты его стали скромнее, и он стал молить Бога дать ему хотя бы возможность расплатиться с долгами и начать все сначала…
В итоге он оказался тонущим в бездонном болоте долгов с непомерными процентными ставками, которые разрастались, как раковая опухоль.
И тогда Иван не нашел другого выхода кроме продажи квартиры, унаследованной им от бабушки. Предполагалось, что часть вырученной за нее суммы позволит расплатиться с кое-какими кредитами, которых он, в сущности, не видел и не тратил, – они возникли из воздуха и накопились сами по себе.
После тех жестоких сражений Иван понял, что не создан для коммерческой деятельности.
– И ни для чего другого, – саркастически заявила Люда. – Не думаю, что ты вообще умеешь что-либо делать на этом свете.
Люда, которая сохранила способность улыбаться всем, кроме Ивана!
После нескольких лет, потраченных впустую, Иван оставался в долгах, морально разбитый, измученный невыносимо плохими отношениями с Людой. Беда состояла и в том, что эти отношения перестали быть тайной и оказались достоянием соседей по коммуналке. Когда Иван с Людмилой только поселились в этой квартире, их разногласия сводились к спорам, где каждый старался не повышать голоса, дабы не быть услышанным соседями из-за плотно закрытой двери. Потом споры перешли в жестокие скандалы, и соседям приходилось частенько разнимать супругов. Позднее ссоры стали вспыхивать без видимых причин, и любая мелочь могла привести к крику. Люда не прощала Ивану малейших ошибок и упущений. Ее раздражало то, что он неправильно пользовался тюбиком зубной пасты и портил его внешний вид, надавливая на передний конец вместо заднего, и она недовольно сетовала:
– Господи! Ты ничего не умеешь делать. Ты уродуешь даже тюбик зубной пасты.
«Ты ничего не умеешь делать».
Эта фраза повторялась день и ночь. До каких пор Иван будет терпеть это унижение?
