А беспорядок, который он привык устраивать в доме и над которым Люда весело подшучивала во времена их канувшей в лету любви, стал вызывать у нее одно раздражение. И он униженно попытался в один момент изменить давно укоренившиеся привычки. Если вдруг по забывчивости бросал снятые носки в каком-нибудь углу, то немедленно возвращался за ними, относил в ванную и стирал, лишь бы она не рассердилась. А если забывал их подобрать, то это грозило жутким скандалом, – Люда вымещала всю накопившуюся злобу.
Несмотря на отчаянную нищету, Иван располагал тем богатством, которое испокон веков влюбленные дарили своим возлюбленным, – большим сердцем и преданной любовью. Любовью, которая будет доводить его до умопомрачения, заставляя после каждой ссоры на коленях просить у Люды прощения за все совершенные и не совершенные им грехи. Это было воистину жалкое зрелище, тем более что он понимал: его любовь не значит для нее ровным счетом ничего, если преподносится на простом, а не золотом блюдце.
Люда не скрывала любви к деньгам и верила, что путь к свободе должен быть вымощен ими и ничем больше. Вид нищих, побиравшихся на городских помойках в поисках еды, вызывал у нее отвращение. Дело было не столько в грязной одежде или в зловонии, исходившем от гнилых остатков. Ее коробило само положение, ощущение тюрьмы, когда человек оказывается в плену у нужды и животных инстинктов.
Она чувствовала, что не создана для такой жизни. Больше всего Людмила ценила собственную свободу, ради которой следовало досыта, в полной мере удовлетворить личные потребности, желания и инстинкты, чтобы совершенно освободиться от них. Иначе говоря, ей хотелось самой единолично властвовать над собой, не позволяя ни другим людям, ни потребностям, ни желаниям руководить ею.
– Это самый настоящий эгоизм, – прокомментировал Иван, не скрывая своего удивления, когда она разоткровенничалась по этому поводу в один из редких моментов перемирия.
На что Люда ответила весело и уверенно:
– Даю тебе твердое обещание, что буду торжественно любить человечество и самоотверженно служить ему, если буду иметь все.
Именно в этом заключалась самая большая проблема Ивана: как бы обеспечить ее стольким, чтобы она любила хотя бы его одного, не говоря уж о человечестве.
Она же со своей стороны пришла к выводу, что если и существует на Земле человек, способный обеспечить ее всем, то это точно не Иван. Не Иван-неудачник, у которого нет денег даже на пачку сигарет.
Кое-как устроившись в коммунальной квартире, она приняла решение стереть последние надежды, связанные с Иваном, и начать самой пробивать себе дорогу к свободе, иначе говоря – приступить к поиску денег. «Или того, у кого они есть», – смеясь, заявляла Людмила, уверенная в том, что обладает достаточной привлекательностью и очарованием, чтобы самый богатый из мужчин валялся у ее ног. Она понимала, что прежде чем найдет деньги или обладателя их, ей придется пройти нелегкий путь, и решила начать с поисков подходящей работы.
Эта красивая высокая женщина, с горделивой походкой принцессы, с кристально-голубыми, по-детски чистыми глазами, влюбленная в себя, в действительности была талантливой художницей, выпускницей Академии искусств. Кроме того, она прекрасно играла на пианино. Но играла редко – лишь когда появлялось желание. Чаще всего это бывало, когда у нее портилось настроение. Тогда она закрывалась в комнате и вымещала свой гнев на клавишах. Этой привычкой она была обязана матери, которая однажды заставила ее выучиться музыке и просила сыграть каждый раз, когда в доме у них собирались ее друзья. Мать гордилась талантами дочки, которую она могла принудить сделать все, что пожелает, и лишить всего, что считает излишним, не считаясь с волей и желанием Люды.
Людмила, не умевшая заниматься ничем, кроме рисования и игры на пианино в то время, когда искусство было не в цене, не нашла мало-мальски стоящей работы. Везде ей предлагали какую-то ничтожную: продавщицей в магазине с низким заработком, официанткой в ресторане и тому подобное. Она согласилась на работу в ближайшем детском садике – учить детей рисованию, тем более что заработная плата не отличалась от тех, что предлагали ей в других местах.
– По крайней мере, буду заниматься тем, что умею делать и чем могу заработать на хлеб, а не сидеть полуголодной в ожидании, когда ты заработаешь на удачной сделке и устроишь пир! – такой аргумент она привела Ивану.
