Пока Иван, тащивший на плечах груз долгов, словно сизифов камень, бродил по дну пропасти, не находя выхода, Люда стала подниматься в гору, не оглядываясь вниз, вместе с Михаилом. Она уже знала большинство петербургских ресторанов, где цены были европейские, познакомилась с бледным обликом города через темные стекла роскошной машины своего возлюбленного. Она стала привыкать к магазинам, предназначенным для богатых, научившись справляться с удивлением при виде кусающихся цен.
Все покупки она прятала подальше от Ивана. И когда Михаил однажды спросил ее, делает ли она это из страха перед мужем, Людмила ответила отрицательно, сказав, что попросту хочет прожить последние дни с ним без тех тяжелых и болезненных огорчений, которые предшествуют разводу.
Но в то же время она стала оставлять на столике флаконы с французскими духами и косметические наборы. Иногда она возвращалась домой с букетом цветов, тогда как раньше оставляла их в месте свидания.
– Это от родителей моих учеников. Они богатые люди и любят преподносить дорогие подарки, – ответила она в тот единственный раз, когда Иван спросил, откуда у нее дорогие вещи.
Он промолчал, но подумал, что было бы больше похоже на правду, если бы она ответила не во множественном, а в единственном числе, сказав «от одного из родителей». И предпочел не предаваться сомнениям и страхам и поверить сказанному именно в той форме, в какой это было сказано, не теряя времени на проверку, чувствуя, что если сомнения окажутся верны, то они погубят его.
В отношении Михаила Люда уверилась, что имеет на него право, и даже знала заранее, чем закончится скандал, который рано или поздно разразится между ним и его женой. Он придет к ней разведенный и предложит ей выйти за него.
Но произошло непредвиденное: жена Михаила узнала об его изменах по чистой случайности. В тот день Михаил и Люда обедали вместе. Она первой вышла из ресторана и позвала:
– Миша, где ты там? Давай скорее.
И немедленно обернулась, словно учуяв за спиной запах горелого. В дверях лицом к лицу стояли Михаил и его жена и от неожиданности не могли проговорить ни слова. Люда подумала, что судьба подстроила эту случайность неспроста: дать понять жене Михаила, что ее муж охвачен таким любовным ураганом, который вскоре вырвет его из ее гнезда.
Однако дальнейшее оказалось для Люды большей неожиданностью, чем для жены Михаила. Он притворился, будто видит Люду впервые, и стал смущенно объяснять, что эта дама не с ним. И Люда подтвердила сказанное Михаилом:
– Да-да, я звала другого.
Михаил понял ее слова как поддержку в попытке замять неловкую ситуацию. Но он ошибался. В тот момент Люда была далека от мысли, как исправить положение и оправдать Михаила в глазах жены. То, что он отказался от нее, притворившись, будто не знает, и назвал »дамой», без имени, из страха перед другой женщиной, задело ее гордость. Ее абсолютно не волновало, что эта женщина – его жена. Более того, в ту минуту она поняла, что ей совершенно невыносима роль соперницы за обладание мужчиной, и уж тем более – соперницы, занимающей слабую позицию. Позицию, позволяющую ему бросить ее и побежать следом за другой, уходившей так, что стук каблуков по асфальту разрывал уличную тишину, словно боевая тревога, предвещающая жестокое сражение.
Этот случай убедил Люду в том, что Михаил боится жены, и ему будет нелегко отказаться от нее.
После месяца разлуки, по настоянию окончательно истосковавшегося Михаила, Люда проявила готовность пойти на уступку и принять положение любовницы. Отчасти она боялась потерять его. Но зато поставила условие, потребовав наделить ее всеми правами жены, то есть обеспечить ей такую же достойную жизнь. Она проявила уступчивость, полагая, что страх Михаила перед женой – это вся правда, между тем как в действительности это составляло лишь половину правды.
Вторую половину Михаил выдавал небольшими дозами во время последующих свиданий, пока не выложил все до конца, и Люде пришлось проглотить горькую истину разом и целиком.
Михаил был готов исполнить любое ее пожелание, если бы только мог. Но дело в том, что делами фирмы заправляет его жена, она ведает всеми доходами и расходами, вплоть до единой копейки. Он же получает деньги только на личные расходы. Более того, за время их связи ему не раз приходилось сочинять разные истории, чтобы объяснить, куда ушли те деньги, которыми он оплачивал свою любовь. Михаил постепенно вводил Люду в курс дела, пока она окончательно не поняла: все, что он мог ей предоставить, он уже преподнес – несколько шмоток, косметику, духи, походы в дорогие рестораны. Он не волен принимать решения. Люда поняла эту истину.
Она долго и внимательно смотрела на него, затем встала.
– Когда мы встретимся в следующий раз? – спросил он, когда Людмила надевала пальто.
– Тебе лучше не ждать, – ответила она ему холодно.
Это было их последнее свидание. Вскоре она забыла Михаила, и без всякого сожаления. Меньше всего на свете ей хотелось быть тайной и бесплатной любовницей трусливого мужчины.
