Несмотря на крайнюю бедность и ухудшение положения в стране, Наталья верила в добро и ждала, когда уляжется вихрь перемен, чтобы все стало на свои места. Самое главное, считала она, чтобы не позволили вернуться к власти «тем» (она имела в виду коммунистов), и если им не дадут и дальше губить страну, то положение обязательно улучшится и люди заживут в достатке, а Россия догонит другие цивилизованные страны. «Мне сердце подсказывает это», – говорила она, вздыхая.
В действительности то, что Наталья считала голосом сердца, было не более чем голосом телевизора, беспрестанно твердившим ей об этом. Ибо все, что она утверждала, напоминало пропагандистскую шумиху, раздутую телевидением если не прямым текстом, то фоном, сопровождавшим остальные программы, вплоть до кулинарных. Более того, те самые средства массовой информации, которые на протяжении семидесяти лет прославляли партию, социализм и рабочий класс, с невиданной смелостью и беспощадностью начали поносить все прежние идеалы и со злорадством непримиримого врага разоблачать пороки и грехи социализма.
Исчезли внезапно все святые идеалы, в которые верила Наталья, и ей стало ясно, что они были огромной ложью. Тогда Наталья прибегла к вере – не только в Бога, а во все таинственное и потустороннее. Ее библиотека пополнилась книгами о гаданиях и гороскопах, этими брошюрами она обменивалась с подругами, внимательно перечитывала их по многу раз, пока не запомнила наизусть и не научилась судить о том или ином человеке по его знаку зодиака и дате рождения.
Радости Натальи не было предела, когда одна из ее подруг по работе прочитала линии на ее ладони и предсказала, что совсем скоро в ее жизни произойдет положительный поворот, возможно, связанный с появлением мужчины.
Наталья возвратилась с работы, напевая от счастья. Рядом с Людой уселась на кухне за чашкой чая и стала рассказывать о предсказании так, словно оно было уже сбывшимся фактом. Мечты унесли ее далеко: если у него окажется своя квартира, то она переедет к нему, продаст эту комнату, и на вырученные деньги они откроют свое дело… И проживет Наталья остаток жизни в тишине и покое, на попечении любимого, как все люди, живущие по-настоящему, а не обитающие на задворках жизни.
Пока она предавалась фантазиям, Люда сидела, глядя на нее со сведенными бровями, думая о чем-то своем. Затем проговорила:
– А я уже начала отчаиваться. Я не только живу в говне, но и ночами во сне вижу говно.
Наталья вскрикнула и уставилась на соседку изумленно. Люда подумала, что, быть может, ее задело грубое слово, но дело оказалось совсем в другом. Наталья удивленно спросила:
– Ты говоришь правду?
– Да, а что здесь странного?
– Ничего странного, дорогая. Но это многое значит. Испражнения во сне – это к богатству. Оно идет к тебе, будь уверена.
Люда засмеялась, не скрывая своей радости:
– Ты серьезно?
– Конечно. Я много читала об этом в книгах.
– Не говори ерунду, – сказала Людмила и снова погрузилась в свои мысли с блуждающей улыбкой на губах.
Несколько дней спустя Наталья увидела знак, подтверждавший касавшееся ее предсказание. Это был даже не знак, а самый настоящий мужчина, который пришел, чтобы поселиться в одной из комнат квартиры. Максим Николаевич, изредка навещавший мать, переселился в ее комнату через несколько месяцев после ее смерти.
«Это он», – сказала Наталья про себя, стоя возле кухни и наблюдая, как новый сосед переносит в квартиру коробки с книгами. Люда заметила, как она следит за ним, и угадала ее мысли. Проходя мимо нее на кухню, Люда шепнула Наталье на ухо:
– Советую не возлагать большие надежды. Похоже, он интеллигент и вряд ли обратит на тебя внимание.
Наталья ответила быстро, подтверждая тем самым Людины подозрения:
– Ну и пусть. Я знала в своей жизни многих интеллигентов и могу сказать, что они заглядываются на женщин не меньше, а быть может, даже больше, чем остальные мужики.
Затем добавила, понизив голос:
– Что до меня, то мне все равно, образованный он или нет. Главное – чтобы в постели не кичился образованностью, а доказывал свое мужское достоинство.
Людмила громко и дерзко расхохоталась, привлекая внимание Максима Николаевича, и произнесла:
– Ну и нахалка же ты!
Максим Николаевич решил переехать в комнату в коммунальной квартире, оставшуюся от матери, в поисках уединения. Особенно теперь, когда жизнь с женой стала невыносимой.
Он пришел сюда, чтобы похоронить в печальных глубинах памяти двадцать пять лет супружеской жизни. Ему хотелось погрузиться в забытье, в особенности потому, что после всего пережитого перед ним вплотную встал один вопрос… Хотя ответ на него не помог бы вычеркнуть из жизни потерянные годы, Максим Николаевич пытался понять: прожил он жизнь с женщиной, которую совсем не знал, или его жена переменилась внезапно, в один момент? И поскольку последнее казалось невозможным и не укладывалось в голове, то ему оставалось признать, что все эти годы он был самым безнадежным глупцом.
