Тот период был вдвойне тяжелым еще и потому, что она потеряла работу в садике. В пылу ложных надежд на Михаила она в последнее время запустила детей и не уделяла им такого внимания, как раньше. И теперь вынуждена была вновь вернуться в угол Ивана, изъеденный молью нищеты, которая пробуждала в ней все большую и большую ненависть к нему.
Поиски другой работы оказались делом нелегким. Она была в отчаянии. Но тут подруга предложила ей украшать сувениры, изготовленные из дерева, рисунками по русским народным мотивам. Люда согласилась, не раздумывая.
За короткое время она не только освоила работу, но стала выполнять ее с большим мастерством. Рисуя цветок на деревянной поделке, Людмила последовательно макала кисть в густые акварельные краски разных тонов и затем всего одним движением кисти выводила яркий цветок. Потом расставляла фигурки по разным углам комнаты для просушки, так что входящему казалось, будто он попал в сувенирный магазин. После этого она сдавала их в специальную торговую фирму и получала деньги, которые хоть и не удовлетворяли ее запросов, но покрывали минимальные потребности.
Однажды Иван срочно вернулся домой за каким-то листом бумаги с написанным на нем номером телефона. Обычно он носил в кармане кучу бумажек с телефонными номерами, которые частью помнил, частью – нет. В тот день, не найдя нужную записку в кармане, он быстро вернулся домой в надежде, что, возможно, уронил ее случайно дома, когда снимал или натягивал брюки. Он заглянул поверх телевизора, на швейную машину, поискал на тумбочке, подоконнике. И хотя старался двигаться осторожно, чтобы не задеть Людиных сувениров, расставленных везде, все-таки споткнулся и ударился о шкаф. Шкаф покачнулся, сувениры упали на пол и разбились.
Это был черный день. Люда вскоре вернулась и увидела: ее сувениры, на которые она потратила много времени, разбитые, валялись на полу. Она молча и растерянно глядела вокруг и на Ивана.
– Я возмещу. Я куплю тебе другие вместо них. Пожалуйста, не волнуйся. Я знаю, ты потратила много труда… но клянусь, я не нарочно. Пожалуйста, любовь моя… Все будет хорошо.
Он смущенно просил прощения, но Людмила молчала. Затем наклонилась, пытаясь найти хоть что-нибудь уцелевшее, но бесполезно: все сувениры были безжалостно испорчены, а фирма не принимала их при наличии даже одной царапины.
Не поднимая глаз, она проговорила:
– Ладно. Собирай свои шмотки и убирайся. Я не хочу жить с тобой.
– Что ты говоришь, Люда?
– Что слышал.
– Ты выгоняешь меня из-за этой чепухи?
– А ты считаешь себя таким важным, что тебя следует выгонять только по веской причине?
– Я не буду отвечать, потому что понимаю, как ты раздражена.
– Дело не в моем раздражении. Я хочу, чтобы ты немедленно ушел.
– Ну, хорошо. Но ты прекрасно знаешь, что мне некуда идти. Кроме того, эта комната принадлежит нам обоим.
– Тогда уйду я.
– А куда ты пойдешь?
– Я не знаю. Не знаю! – закричала она и внезапно разрыдалась.
Горький плач исходил из глубины сердца, и Людмила не в силах была удержать рыдания.
– Уходи отсюда… Уходи! – требовала она хриплым, но настойчивым голосом.
Ей не хотелось, чтобы он увидел ее слабость и пожалел ее. Она была страшно расстроена, но вместе с тем понимала, что не должна позволить Ивану воспользоваться моментом в своих интересах. Если она превратится в слабую плачущую женщину, то он примет на себя роль сильного мужчины, прижмет к себе ее голову и засыплет иллюзорными обещаниями, которые, как она знает – и как знает он сам, – Иван не в состоянии исполнить. Громко плача, она продолжала кричать:
– Уходи отсюда и не возвращайся!
Но он продолжал стоять на месте, удивленный этим ее приступом, мучаясь и не зная, что предпринять. Неукротимая львица! Даже печаль не могла сломить ее.
Наконец Иван ушел.
Он не приходил домой несколько дней, ночуя у друга. Через Наталью пытался разузнать об обстановке дома, чтобы в случае зеленого света возвратиться немедленно.
Наталья пыталась повлиять на Люду, чтобы та сжалилась над Иваном. Ради этого она поставила свечку перед образом Богородицы. И позвала Людмилу сходить с ней в церковь, уверяя, что Бог обязательно поможет Люде, если она откроет Ему свое сердце и доверится Его воле. Но реакция соседки удивила Наталью. Она рассмеялась, черты лица ее разгладились, и ответила:
– Я научилась не открывать свое сердце кому бы то ни было, а доверяться только тому, кто может подарить мне радость здесь, на этой Земле, а не в каком-то другом месте, в существовании которого вовсе не уверена.
Но Наталья не засмеялась. Ответ Люды задел ее, и она с горячностью стала приводить доводы в пользу существования Бога.
Разговор вскоре наскучил Люде, тем более что ни она, ни Наталья не обладали достаточными знаниями, чтобы утверждать или опровергать существование Бога.
– А теперь скажи мне, как у него дела? – спросила Люда без особого интереса.
– Ты имеешь в виду Ивана?
– А кого же еще?
– Бедняжка! Терпеливо ждет прощения.
И хотя Люда ничего не ответила, Наталья поняла намек и при первой возможности передала его Ивану.
