— Маргарита, на сцену! Ты меня с ума сведешь!
— Уже бегу!
Марго воровато оглянулась по сторонам и быстро перекрестилась. В Бога она не верила, но от привычки креститься перед выходом на сцену не отказывалась. В последнюю секунду перед тем, как окунуться в привычную атмосферу классической музыки, молодая балерина Маргарита Славина старалась думать только о хорошем. Позади раздалось шуршание. Марго резко обернулась и увидела на полу серебристый цветочный пакет, сердито выметаемый уборщицей.
“Руди пропал и некому больше принести мне цветы перед выступлением”.
Она попыталась отогнать эту мысль, думая о тех многочисленных букетах, которые лягут к ее ногам сегодня, после очередной, но как всегда уникальной премьеры.
“И может быть… нет, наверняка, среди них будут огромные длинные розы, я ведь их так”
— Ненавижу, — тихо сказала она. — Я не могу их видеть.
Оркестр начал хорошо знакомую по бесчисленным репетициям мелодию, означавшую, что уже пора.
“Нет еще, на четвертый такт.”
— Он знает, какой сегодня важный для меня день. Он, меня любит, — прошептала Марго, шагнув вперед. — Он придет.
«Capella»
Nemesis…
— Боков, хочешь хороший совет?
— Нет, — ответил Сергей, сосредоточенно изучая ленивую осеннюю муху, ползающую по телефонному аппарату.
Голос в трубке расхохотался. Это был тот же самый голос, который много лет назад объяснял Сереге преимущества длинного и шершавого языка.
— И все-таки слушай. Мы здесь этим делом уже не занимаемся. Имя Кожухова помнит только его семья, так что, ты ему сват или брат?
— Раз он меня интересует, то я ему и то и другое. Так что, поделишься своей великой мудростью или пойдем по домам?
На другом конце провода поворчали.
— Ладно, банный лист, ты ведь не отстанешь. Даю наводку… Кстати, Боков, ты там по защищенной линии разговариваешь?
— Нет, тут 23 параллельных телефона и сейчас их раздают случайным прохожим. Не пори ерунды.
— Ну так вот. Отравитель какое-то время жил с Маргаритой Славиной, это…
— Я знаю кто это, — отрезал Сергей. — Ближе к делу.
— А это все, — весело сказали вдали. — Я уже сказал, все закрыто, все забыто. Забудь и ты. Ах, извини. Ты же в советах не нуждаешься.
— Добавь деталей, скупердяй.
— Окей. У них все было достаточно серьезно, так что сам понимаешь, этот адрес до того, как дело закрыли был изучен до последней нитки. Музыкант из постели Славиной испарился и больше в поле зрения не наблюдался. Раньше он посещал каждый ее спектакль, носил огромные букеты, а после…
— Все ясно, спасибо за помощь, — Сергей понял, что больше ему ничего не узнать и повесил трубку.
Боков несколько раз выдвинул и задвинул верхний ящик своего рабочего стола. В последний раз он проделывал эту бессмысленную операцию только в состоянии нервного потрясения после смерти своего отца полгода назад.
Через минуту он вышел в сеть и зашел на сайт Большого театра.
— Так… “премьера… юбилейный спектакль Маргариты Славиной… Сегодня… “
— Сила любви — великая вещь, но профессионал тем и отличается от простого человека, что не поддается импульсам, — задумчиво пробормотал Боков, откладывая в сторону афишу и сталкивая со стола газеты. — Он не будет так рисковать… Или… Да нет, чушь. Глупые сентименты.
Сергей запер кабинет и направился к выходу из управления. Спускаясь по широкой и длинной лестнице, он считал ступеньки.
“Три, четыре… все подтверждается, хотя бы в отдельных эпизодах… семь, восемь… Эскулап и Скалин — реальные люди, как и перестрелка у клиники… одиннадцать, двенадцать… ФСБ замяло дело… все шито-крыто… Пока…”
Боков открыл тяжелую дверь и вдохнул уже порядком заледеневший воздух.
— И все же, — проговорил он, опустив свой острый нос в шарф, — может быть стоило…
Впервые в жизни Сергей оказался на распутье и никак не мог выбрать дорогу, по которой идти.
Так ничего и не решив, он пошел по улице, время от времени наталкиваясь на прохожих и убеждая самого себя в правильности поведения.
— Он профессионал… он никогда не завалится на такой глупости… человек, натянувший нос ФСБ… нет, не поеду и говорить с ней не стану… пора домой, голова уже так и так не соображает. Надо спать.
