— "Моранеи ит истис мингр" — произнесла я на Древнем языке. — "О подчинении Сил". Её написал пару тысяч лет назад один одержимый алхимик по имени Антарен. И прекратите, пожалуйста, ругать Стайна! Его вины в этом нет совершенно. На все свои книги Антарен наложил особые древние чары, которые невозможно определить никакими сканирующими заклинаниями. Каждая книга являлась, по сути, уникальным артефактом. Их зачаровали так, что никто кроме владельца не мог взять в руки, в противном случае они самоуничтожались. Что, в принципе, сегодня и произошло. Более того, абы кто не мог владеть ими. Фактически они сами выбирали себе хозяина по каким-то определённым, заложенным в них критериям.
— Боюсь даже предположить, откуда у Вас такие познания, лейра Сандра. Только не говорите, что у Вас есть эта книга…
Я кивнула в ответ:
— Есть. Точнее была, но она так же превратилась в пепел, как и эта, когда пару лет назад на мой дом напали. Самоуничтожилась. А жаль. Весьма занимательное чтиво было о том, как стать Серым магом, а затем заставить весь мир преклонить перед собой колени.
Гай присвистнул. Он сегодня вообще был на редкость немногословен.
Инквизиторы ощутимо напряглись, услышав упоминание о третьем разделе "Моранеи…"
— Спокойно! — я выставила перед собой руку с раскрытой ладонью. — Меня никогда не интересовали перспективы стать Повелительницей мира. Чтобы держать в узде весь мир — нет уж, спасибо. Хватало головной боли со своим отрядом. Меня в первую очередь волновали способы усмирения и уничтожения демонов. Исключительно профессиональный интерес.
Старший инквизитор подозрительно сощурил глаза, глядя на меня, но не сказал ни слова.
— А Вы, господин Стайн, в следующий раз, когда решите самоубиться, предупредите, пожалуйста, заранее. Хоть цветы для возложения могильный холм успею купить. Но будет гораздо лучше, если Вы научитесь пользоваться защитными щитами и будете активно применять их на практике.
Парнишка вспыхнул до корней волос, став похожим на спелый помидор.
Зз последовавший час ничего интересного обнаружить не удалось. После того как инквизиторы трижды обыскали комнату покойного Хертиса, поменявшись ролями, чтобы исключить вероятность пресловутого человеческого фактора, я с позволения Старшего инквизитора призвала часть своей Силы из основного резерва, преобразовав её в Поисковый Туман Тьмы. Правда несколько минут мне всё-таки пришлось потратить на убеждение Старшего инквизитора в необходимости всем присутствующим даективировать защитные заклинания и щиты, чтобы можно было максимально эффективно идентифицировать все следы, которые могли быть считаны в помещении. Нехотя все вняли моим доводам. Я их прекрасно понимаю: весьма непросто добровольно согласиться на воздействие Тьмы. Благо никто не потерял самообладание, когда густой чёрный туман плотно начал обволакивать всё вокруг, сжимая тела, исследуя будто пробуя на вкус, мешая полноценно вздохнуть, так и норовя проникнуть в глаза, носы и уши. А что поделать, это тёмная магия высшего порядка. Халтурить я никогда не любила и не умела.
После того как я закончила, на некоторое время в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием шестерых магов. Отдышавшись, Майер-младший, наконец, поинтересовался результатами:
— Что-нибудь удалось найти?
— Нет. Ничего относящегося к делу не обнаружено, чужих следов так же нет. Всё старые принадлежат исключительно Хертису, свежие — только присутствующим и исключительно в тех местах, где они касались во время обыска.
— Не густо.
— Согласна.
И подала знак Гаю, мимолётным взглядом указав на дверь. Магистр Света правильно меня понял и, кашлянув, привлекая внимание Старшего инквизитора, обратился к последнему:
— Предлагаю обсудить промежуточные итоги сегодняшнего дня у меня в кабинете.
Возражений от Майера-младшего не последовало и мы покинули комнату.
Чуть задержавшись возле Светлого магистра, пока инквизиторы опечатывали помещение по всем правилам, чтобы не допустить стороннего проникновения, я шепнула Гаю на ухо:
— Мне кажется, или Стайна используют в качестве "мага удачи"?
На мгновение прикрыв глаза, он подтвердил мою догадку.
Мне очень захотелось крепко выругаться в лучших традициях портовых грузчиков.
