Дед всеми способами пытался показать самостоятельность Лиры. Да, он маячил за нашей спиной, но сугубо в роли родственника. Будущего родственника. Он хотел, чтобы в нас с Лирой видели самостоятельных игроков. Союз аристократки и простолюдина.
Совершенно новое, невообразимое ранее явление. Невозможное в головах многих людей. И оттого крайне удивляющее своей жизнеспособностью. Я уже понял, чего хочет добиться Дед. И не только он, но и те, кто его поддерживал. Простые люди, которые голосовали за него на посту генерал-губернатора.
Они хотели стабильности и определённости. Хотели, чтобы прекратился разлад и соперничество среди аристократов. Хотели спокойной жизни. По замыслу властей Империи, сдерживающим фактором для дворян, чиновников и купечества должна была стать вольница ветеранов флота.
Дед наглядно продемонстрировал это, когда на сцене осадил прошлого генгуба Швельброда. Обломал крылья аристократам и Раксе. Но все понимали, что это временно. Пока у власти находится такой несгибаемый и волевой человек. Но, рано или поздно, ситуация изменится.
Всё же Святогор — периферия Империи. Богатая периферия. Рано или поздно появится кто-то сильный из центральных миров, и всё переделают.
Поэтому Дед хотел объединить систему. Объединить простой народ и аристократов. А как это сделать, если никто не позволит ему превратить Святогор в родовую вотчину? Никто не даст ему титул владетельного князя, и родственника императора на правление не пришлёт.
Нет, спросить мы можем. Благо у меня есть возможность обращаться к правителю напрямую. Но это нарушит все правила. Свободные рода Империи взбунтуются. У них же идёт давняя игра с имперцами. Обе стороны балансируют на хрупкой границе правил и законов. Шаг в сторону и здравствуй уничтожение.
Но Дед нашёл выход. Что не позволено одному, то позволено двоим. Все вопросы отпадают, если за столом сидят два рода. Дворянский и простой. Что-то подобное хотел сделать и Ракса, подкупая Швальброда. Теперь, так делал Дед. И сегодня, по его замыслу, оставался последний штрих.
Ох, знал бы я раньше, как тяжело придётся Лире, то не соглашался бы на это. И то, что она же сама и уговорила меня. Сказала, что это её придумка в ответ на попытки подката к ней, никак меня не оправдывает.
— Подлетаем, — дал сигнал Абаимов, и тут же резко выдохнул, — Бетон контакт!
Мы приземлились на открытой парковке аукциона через несколько минут после слов Абаимова. Вышли из автограва. Я почувствовал несколько защитных аур. Вокруг нас сгрудились бойцы Жичкина, Малышева и Сугробова. Но я не спешил уходить. Задрал голову вверх и, приспустив тактические очки, смотрел туда, где должны были находиться машины Бетоняна.
Там, вдали, среди высоких зданий Владивостока, вспыхивало зарево от взрывов. Мигало, исчезало, появлялось вновь.
До нас донеслись далёкие раскаты, словно кто-то приручил гром и поставил его на вечный повтор. Бетон и стёкла небоскрёбов, заставляя сердце стучать сильнее, окрашивались алыми и оранжевыми всполохами. А с неба, из-за туч, выныривали и устремлялись к зданиям десантные боты. Много ботов.
Словно осколки метеорита они неслись вниз и роняли на землю огненные капли ракет и трассеров.
У меня аж мурашки по коже побежали.
— Первый раз вижу со стороны, — произнёс Ерастов.
— Да, — протянул Малышев, — мы всё, как-то изнутри на это дело смотрим.
— Работа такая, — пожал плечами мужчина со нашивками секунд-майора. Должно быть, тот самый Сугробов.
Он как-то без интереса глянул на феерическую картину, и повернулся к нам с Лирой:
— Ну, что, пойдёмте? А то нас уже встречают.
— Надеюсь, Валентину Севовичу не влетит за боевые действия в городе, — протянул я, с трудом отворачиваясь от эпического полотна баталии.
Подумать только, да любому художнику эта картина принесла бы мировую известность. Атака притягивала взор и завораживала разум. Она, одновременно, ужасала и вызывала восхищение. Ничто не может противостоять такой мощи. Ничто.
— Тайная канцелярия уже шерстит владения местных аристократов, — внезапно рядом с нами возник Растеряшев. — Доказательств заговора собрано прилично, так что, скоро претензии сможем выставлять только мы. — Он заметил мой удивлённый взгляд и пояснил: — не смог остаться в стороне. Решил тряхнуть стариной и приехал.
— Рад Вас видеть, — улыбнулся я, и тут на нас налетели встречающие.
Ну, как налетели. Подошли на допустимое расстояние и замерли под прицелом группы прикрытия.
Впереди всех стояли Кирилл Русланович, главный казначей рода Юдиных и Дементий Юрьевич, глава гвардии. Вассалы Иллирики же, все семь баронов, находились позади. Причём выстроились они так, что сразу становилось понятно, кто среди них главный. На шаг впереди остальных расположились Окунев Никодим Захарович, который прилетел сюда, не смотря на почтенный возраст, и Дубов Валентин Юрьевич.
— Госпожа, Ростислав Драгомирович, — глубоко поклонились слуги, когда увидели, что мы их заметили.
— Ваше сиятельство, государыня, — склонили головы вассалы.
— Ваши Благородия, — кивнула Лира в ответ на приветствия баронов.
