Слугам же она тепло улыбнулась, от чего те буквально расцвели. Хотя и так стояли счастливые, словно псы, дорвавшиеся до морозильника с филейными вырезками.
Однако аристократы тоже не выглядели растерянными или упавшими духом. В прошлую нашу встречу я отметил для себя, как легко прочитать по их лицам, кто чего хочет. По глазам тогда было видно недовольство и отчаяние. Даже я понимал, кто считает себя несправедливо ущемлённым.
Сегодня же, то ли они прошли курсы лицедейства и научились не показывать истинных намерений. То ли Дед провёл с ними воспитательную работу: все, хоть и не так ярко, как слуги, но лучились довольством. Видимо многие, наконец, получили то, что хотели.
— Иллирика Данактовна, — по-отечески улыбнувшись, взял слово барон Окунев, — все собрались и ждут только Вас.
Он указал рукой на вход в здание аукциона. Где-то вдалеке бахнуло, но он, даже не вздрогнул. Улыбка так и осталась на его лице.
А может и брал он уроки у лицедеев. Давно заметил, что в отсутствие Деда, он старается вести себя с Лирой добродушно, словно всепонимающий родитель.
— Благодарю, Никодим Захарович, — подыграла его радушию Лира, взяла меня под руку, и я повёл её к высоким дверям с золотыми ручками.
Звук наших шагов гулко отлетал от мраморных ступеней крыльца. Разлетался эхом меж стройных, белоснежных колонн, среди которых стояли гвардейцы в форме рода Юдиных.
Дементий Юрьевич согласовал с аукционом, что для охраны госпожи в здание допустят двадцать бойцов рода. О том, что с Лирой приедут морпехи он не знал, и теперь выглядел слегка растерянным.
Иллирика поравнялась с ним и стала тихо успокаивать. Что это не пренебрежение гвардией, а навязанная Меньшовым и обстоятельствами необходимость.
Новость о том, что десант в городе — это засада на нас, заставила Дементия сбиться с шага. Он бросил взгляд по сторонам и полез в карман за инфофоном.
— Я вызову ещё людей, госпожа, — сбивчиво буркнул он.
— Нет необходимости, — улыбнулась Лира, — всё улажено.
Дементий оглянулся на город. Поёжился от вспышек и посмотрел на меня. В его взгляде стало разгораться восхищение.
Кирилл Русланович, наоборот, не разделял его радости и покачал головой.
— Надеюсь, больше опасности не предвидится, — спросил он, догадавшись, что не просто так ради Лиры с неба спускаются морпехи.
— Не должно, — пожал я плечами.
За внешними дверьми оказался просторный холл. Красная ковровая дорожка повела нас к залу. С белокаменных стен за нами наблюдали портреты именитых граждан Владивостока. Они перемежались с пейзажами в золочёных рамках. Буквально всё здесь дышало богатством.
Клим Разумовский поджидал нас у входа в аукционный зал.
— Люди на местах, готовы начинать, — произнёс он, пожимая мне руку. — В зале всего двое заговорщиков из нашего списка. Казначей и глава группы.
— Заговорщиков? — напрягся барон Окунев, а с ним и остальные вассалы. Клим говорил слишком громко и все его услышали.
— Всё под контролем, Никодим Захарович, действуем по сценарию, — произнёс я и, взявшись за ручку, посмотрел на Клима: — Слушай, тут такое дело, можешь задержать их после церемонии?
— Церемонии? — бровь Разумовского младшего приподнялась.
— Ага, — кивнул я и открыл дверь, — буквально минут пятнадцать, сам всё поймёшь.
Ответить он не успел. Мы шагнули в зал и десятки, сотни людей уставились на нас с двух сторон. В их глазах читались все возможные эмоции. От ненависти, до обожания.
Я чуть не сбился с шага от всеобщего внимания. Сердце пропустило удар, а Лира сильнее прижалась ко мне, и сжала пальчики на моём предплечье.
Её неуверенность придала мне сил. Я выпрямил спину. Расправил плечи и, гордо вскинув подбородок, повёл любимую вперёд.
Ряды кресел сбегали вниз с двух сторон от нас. Люди, сидевшие в них, поворачивали головы нам вслед. Переговаривались. Я заметил, как вскочили с мест двое аристократов в левых рядах. На их лицах застыло замешательство и непонимание. Поднялся шум.
Рядом с ними тут же оказался Клим. Показал им удостоверение, что-то сказал. Аристократы вернулись на места, а коллеги Разумовского встали за их спинами.
В зал вернулась относительная тишина и сосредоточенность на нас. Но момент был упущен. С левого ряда, где в основном и сидели дворяне Владивостока, стали раздаваться удивлённые возгласы. Они становились сильней, пока мы шли. Когда же мы поднялись на сцену, они обрели ясность.
— Что происходит⁈ — громко задавал вопрос мужчина с пятого ряда.
— Зачем они идут туда⁈ — вторил ему другой аристократ.
— Что они делают⁈ Где охрана⁈ — голосил кто-то.
— Господа, прошу тишины и минуту внимания, — на сцене появился распорядитель. Он снял с головы цилиндр, махнул им и стукнул тростью по подмосткам. — Прежде, чем мы начнём аукцион, у нас просили пятнадцать минут для публичного мероприятия. Пять минут уже прошло. Так что не будем медлить.
Мужчина снова махнул цилиндром в руке и, повернувшись к нам, громко, на весь зал, произнёс:
— Иллирика Данактовна, графиня Юдина, здесь есть люди, которые просят помощи твоей!
