Мы с ним были ровесники, плюс-минус, разве что я заканчивал Академию, а он — училище в одной из колоний.
— Давай на ты? — предложил я.
Вне исполнения служебных обязанностей, естественно. Субординация — это почти святое. Крепко вбитое в подкорку.
— Давай, — кивнул он.
Нам нечасто доводилось пообщаться. Он, как и я, в кают-компании был гостем нечастым, а во время вахт всё наше общение сводилось к приказам и докладам.
Я отхлебнул наконец-то из бокала, скривился от терпкой горечи. Как всегда, когда пьёшь новомосковское. Надо немного потерпеть в начале, а потом пойдёт как по маслу.
— А я ведь такой же был, когда только прилетел сюда, — признался вдруг Каргин.
— Какой? — не понял я.
— Ну… Деятельный. Думал, сейчас тут… Порядок наведу, покажу всем, как надо… — вздохнул он.
— А потом? — спросил я.
— А потом понял, что нахер это никому не надо, — сказал он, отхлебнув виски, не закусывая. — Знаешь, тут быстро мотивация теряется. Тут все живут по принципу «не высовывайся». Выскочек не любят.
Я пожал плечами. Я, значит, выскочка. Ну, с этим трудновато спорить, но такая уж у меня природа, такой характер, и переделывать его слишком поздно.
— Ошибаешься, лейтенант, — сказал я. — Главное начать что-то делать. Потом остальные присоединятся, проще будет.
— Может и так, — пожал он плечами.
— Ты погоны для чего получал? — спросил я.
— Я? Империи служить хотел, — сказал он. — Думал, буду на космическом корабле служить, домой прилечу потом весь такой красивый, в форме, в шрамах, ну, знаешь, как в рекламках этих… А тут…
— И что, после одной неудачи сдался? — хмыкнул я. — Давай-ка… Наведём тут шороху, лейтенант. Есть у меня пара идей…
Пиво у меня за разговором быстро кончилось. Пришлось, как младший лейтенант Каргин, перейти на что-то покрепче. Нужно было его догонять, чтобы поддерживать контакт. Кажется, у меня появлялся ещё один союзник.
Выходной пролетел мгновенно, на сверхсветовой скорости. На челнок мы возвращались со скорбью в душе. Как на каторгу. И я, и младший лейтенант Каргин, и нижние чины, которые помогали друг другу дойти до шлюза. Главное, не блевануть в челноке. И чтобы не отключилась искусственная гравитация, иначе мы точно заблюём весь салон.
Но в остальном я прекрасно провёл время, отдохнул и расслабился, позабыв о ежедневной рутине космофлотской службы. А теперь мы возвращались к ней ещё на пару недель. До следующего выходного.
А ещё мне удалось убедить младшего лейтенанта Каргина в необходимости перемен на «Гремящем». Вернее, сами по себе перемены он горячо приветствовал. Мне удалось убедить его в том, что для них нужно приложить кое-какие усилия.
И мы с ним разработали план. По пьяной лавочке он казался нам идеальным решением всех проблем, но теперь, когда мы потихоньку трезвели, у меня возникали сомнения. Но бутылка лучшего коньяка за пазухой не оставляла нам выбора.
Ненавижу взятки. Да и Сахаров не заслуживал подарков, я бы с куда большим удовольствием пнул его под сраку, вон с корабля. Но других способов вернуть меня в командирскую рубку мы с Каргиным не нашли, сколько бы вариантов не перебирали.
Так что на следующий день, протрезвев окончательно и собравшись с духом, я направился прямиком к нему, к капитану Сахарову. Он как раз снова нёс службу на мостике. Я осторожно постучал в дверь.
— Войдите, — сказал капитан через интерком, и дверь отъехала в сторону.
— Разрешите, господин капитан? — спросил я на пороге.
— Да-да, сказал ведь уже, — раздражённо бросил он.
Сегодня он был трезв, и поэтому, наверное, зол. Ничего, скоро вновь упадёт в синюю яму, к своему обычному состоянию.
— Это вам… Скромный подарок. От меня, — я жестом фокусника извлёк бутылку.
Глаза Сахарова жадно блеснули. Коньяк пятнадцатилетней выдержки. Пришлось отвалить за него приличную сумму. Не половину зарплаты, конечно, но всё равно ощутимо, забрал из бара последнюю.
— Мне? Да… Гм… Спасибо, лейтенант… — задумчиво пробормотал Сахаров.
Возможно, мне просто показалось, но он будто бы украдкой облизнул губы. Даже он, пожалуй, не каждый день пил такое.
— Я сегодня заступаю… — сказал я, глядя ему в глаза, пока он изучал этикетку и бутылку. — Разрешите заступить вахтенным офицером?
— Да, конечно… — пробормотал он.
Что ж, это оказалось проще, чем я думал.
— Но без выкрутасов, Мясников, — капитан поднял взгляд на меня. — Никакой самодеятельности.
— Самодеятельности не будет, господин капитан, — заверил я его, вытянувшись смирно.
— Ладно… Ты парень так-то неплохой… Толковый… — похвалил он меня. — Шебутной чересчур, но это ничего… Ладно. Иди, готовься к вахте.
— Есть! Спасибо, господин капитан! — воскликнул я. Может быть, чересчур наигранно, но он не заметил.
Вышел из рубки я в приподнятом настроении. Первая часть плана удалась, и всё прошло идеально, как по маслу.
Приказы надо исполнять, и я отправился в каюту, чтобы привести себя в порядок перед вахтой: побриться, помыться, подремать чуток, почистить форму и ботинки, и так далее. В конце концов, это моя вторая вахта на мостике, хотелось, чтобы всё прошло идеально.
