На космических скоростях бои чаще напоминали не перестрелку двух неповоротливых металлических чудищ, а столкновение мчащихся друг другу навстречу рыцарей. Кто первым попал, тот и вышиб второго из седла. Ударишь слишком рано — враг увернётся, ударишь поздно — сам получишь прямое попадание. Само собой, в сражении один на один, что бывало достаточно редко. Обычно державы оперировали флотами, а не одиночными кораблями, и я мог только догадываться, что привело одинокий туранский корвет в нашу систему.
— Лейтенант! — рявкнул я, вызывая связиста.
— Они не отвечают! — отозвался Каргин. — Они в режиме тишины!
— Да что ж ты будешь делать… — буркнул я.
Я почувствовал, как у меня вспотели ладони. Если я сейчас облажаюсь и, например, развяжу войну между двумя государствами… Выйдет неловко. Наказывать меня не будут, особенно если я докажу, что действовал строго по уставу, но нервы помотают изрядно. Как минимум, капитан Сахаров. Я попытался представить, что бы он сделал в такой ситуации. Наверное, нажрался бы коньяка и пустил всё на самотёк. Я себе такой роскоши позволить не мог, не в моём это духе.
— Включаю ручное управление, — выдохнул я, хватая штурвал. — Подать мощность на главный калибр.
— Есть подать мощность, — отозвался дежурный артиллерист.
Бахнем? Если туранец не остановится, то обязательно бахнем.
— Каргин! Включи трансляцию, скажу им пару ласковых! — попросил я.
— Готово! — отозвался он.
Я кашлянул в сторонку, прочищая горло, подал импульс на двигатели, начиная плавный разгон. Взял курс на перехват. Надеюсь, удастся обойтись без нового дипломатического скандала.
— Говорит лейтенант Мясников, вахтенный офицер малого эсминца «Гремящий»! — объявил я на всю систему.
Так, что меня слышали и на станции, и в поясе астероидов, и, по идее, должны были услышать и на корвете.
— Приказываю немедленно остановиться! Корвет… Елдыз! Повторяю! Немедленно прекратите движение! — громко и внятно проговорил я.
Покосился на монитор, где красной точкой отмечался сигнал нарушителя, подождал пару секунд. Да, мой приказ игнорировали.
— Борисов! Заряжайте орудие, — приказал я через интерком.
— Есть, — отозвался артиллерист.
Я снова прильнул к микрофону.
— Елдыз! Если вы немедленно не прекратите движение, я вынужден буду открыть огонь в соответствии со статьёй 7.13 межзвёздного кодекса! — произнёс я.
Не послушал. Да уж, без самодеятельности, всё как просил капитан. Без выкрутасов.
Тихая и мирная окраина Империи, забытая всеми богами система U-681, в которой не было ничего, кроме станции и таможенного пункта, сейчас вдруг стала оживлённым и популярным местом. Иначе было и не объяснить, почему TCG Yildiz так стремился сюда попасть, игнорируя все попытки выйти на связь и остановить его.
«Гремящий» вышел на курс перехвата, я вцепился в штурвал так сильно, что побелели костяшки пальцев. По мониторам бежали строчки. Я попросил Скрепку вывести основную информацию на сетчатку, чтобы не отвлекаться.
Цифры мелькали, изменяясь так быстро, что я лишь выхватывал их отдельными комбинациями, как будто меня слепил стробоскоп в ночном клубе.
— Елдыз! Остановитесь немедленно или я открываю огонь! — в последний раз предупредил я.
Я чувствовал, как по щеке ползёт капля пота, а желудок сжался в тугой комок нервов. Всё вокруг, кроме меня, штурвала и далёкого туранского корвета в прицеле, перестало существовать. Палец застыл на кнопке.
Корвет не остановился, продолжая путь к станции.
— Огонь! — заорал я.
Всё, назад пути уже нет.
«Гремящий» тряхнуло, стальная болванка помчалась сквозь космос к туранцу.
— Заряжаю, — хладнокровно произнёс лейтенант Борисов.
Мне бы его спокойствие. Я быстро утёр выступивший пот рукавом мундира. По хорошему, я сейчас должен находиться на мостике в скафандре, чтобы в случае разгерметизации глаза на лоб не вылезли, но я им пренебрёг. Да и некогда было в него облачаться. Я даже боевую тревогу не объявил, хотя должен был, и работали сейчас силами одной вахты.
— Есть попадание! — радостно воскликнул Каргин.
Я прильнул к монитору. Сенсоры уловили взрыв, передали изображение. Я удовлетворённо кивнул. Радости я не испытывал, скорее, мрачное удовольствие, густо перемешанное с осознанием будущих проблем. Писанины и отчётов теперь… Руки отсохнут печатать, даже с помощью Скрепки.
— Каргин, передайте на станцию, что всё в порядке, — сказал я. — А мы пока слетаем поглядим.
Без самодеятельности, так ведь? Ну, я вошёл во вкус.
