Номер «тринадцать» даденный тральщику Рощаковскому тоже не понравился:
– С таким нумером можно сразу у стенки топиться и в море ходить не зачем!
– А как же будем называться? – поинтересовалась команда.
– «Авось»! – ответил командир. – Один раз с «авосем» мне не очень повезло, надеюсь, что повезет на этот!
И началась тральная страда – бесконечные игры со смертью на минных полях. На этот раз Рощаковскому на самом деле удивительно везло. Гибли тральщики то справа, то слева и только «Авось» оставался, как заговоренный. Приободрилась и команда, теперь уже о скорой смерти особо не думали, и корабль содержали в состоянии образцовом. Где-то через месяц Рощаковский возглавил уже партию траления – сразу несколько маленьких самотопов. Тралил мины, Рощаковский, прямо скажем, грамотно, так как потерь почти не имел, за что и получил мечи к Анне 2-й степени. При заграждении немцами подходов к финским портам Раумо и Ментилуото именно Рощаковский организует их разминирование. При этом необходимо подчеркнуть, что только с его прибытием на место и была решена задачи разминирования, прием в самые короткие сроки.
Разумеется, на тральщиках Рощаковский долго не задержался. Кто же будет такими кадрами во время войны разбрасываться! Вскоре его перевели вахтенным начальником на эсминец «Пограничник».
Перед Рощаковским за новое назначение Эссен счел нужным лично извиниться.
– Ты, Миша за семь лет дворцовых балов от миноносного дела-то поотвык. Даю тебе месяц вспомнить былое, а потом поставлю командиром!
– Доверие оправдаю! – скромно склонил голову Рощаковский.
Эсминец Рощаковскому понравился. Он был несколько больше и современней его «Решительного», но в целом отличался не слишком. Водоизмещение 750 тонн, вооружение – 8 пушек и три торпедных аппарата Экипаж – 5 офицеров и 90 матросов. Всего полтора года назад эсминец прошел капитальный ремонт с заменой трубок во всех котлах, а потому легко давал 26 узлов.
«Победитель» был любимым эсминцем Эссена, который он использовал для походов по Балтийскому морю. Входил же эсминец в состав особого полудивизиона эсминцев, которые были укомплектованы наиболее опытными командирами и командами, а потому негласно считались гвардией Эссена. Именно особому полудивизиону поручались самые отчаянные и гибельные дела. При этом полудивизион выполнял не только присущие миноносцам задачи, но использовался еще и в режиме быстроходных тральщиков. При этом эсминцы особого полудивизиона ставили мины не у своего побережья, а у вражеского.
А вскоре «Пограничник» принял участие в постановке минных заграждений под самым носом у немцев в Данцигской бухте на путях германских пароходов. При этом полудивизион должен был поставить сразу четыре заграждения. Погрузив мины, эсминцы скрытно направились прямо в пасть врагу. Глядя на заставленный минами ют, было ясно, что одного вражеского снаряда хватит, чтобы превратить маленький эсминец в огненный шар.
Поход оказался до предела тяжелым.
К моменту подхода к Данцигской бухте размахи от качки достигали 45° на сторону. Казалось вот-вот и маленькие корабли пройдут угол заката и уже не встанут из волны, но проходило несколько мгновений и эсминцы буквально вырывались из пучины.
Постановка становилась явно невозможной, командование решило возвращаться. Но, не смотря на отчаянное положение "Генерал Кондратенко", "Охотник" и "Пограничник", подойдя ближе к берегу, успели выставить все свои 105 мин, а затем, миновав заграждения у Либавы, отошли к Михайловскому маяку. Здесь их ожидали находившиеся в прикрытии эсминец "Сибирский стрелок". Весь поход Рощаковский был наверху, стоял бессменным вахтенным начальником, занимался постановкой мин на юте. Несколько раз его едва не смывало за борт. Один раз вытащили матросы, другой спас леер.
По возвращении Эссен утвердил Рощаковского в должности командира «Пограничника». Только полнили запасы топлива, залились водой, как команда – принимать мины. Теперь предстояло идти на минную постановку к Мемелю.
И опять непрерывный шторм, опять сумасшедшая качка. На этот раз особый полудивизион выставил 140 мин, а эсминец "Новик" перед Пиллау 50 мин. Преодолевая крутую волну и, едв, а будучи в состоянии вести бой, эсминцы удачно разошлись с встреченным ночью германским крейсером "Тетис". Издали осветив миноносцы прожектором, немецкий командир принял их за крейсера и благоразумно отвернул в сторону. Внешняя схожесть с крейсерами сыграла свою спасительную роль. Немцы терялись в догадках о встреченных ими непонятных кораблях, а о поставленных минах не подозревали.
