По воспоминаниям участника этой отчаянной операции Г. Графа, мины ставили почти в невозможных условиях – в сплошных потоках воды, гулявших по палубам. На "Сибирском стрелке" это едва не обернулось катастрофой. Одну из сброшенных мин, не успевшую погрузиться, сильно подало волной и бросило о корму миноносца. Люди замерли от страшного скрежета, но взрыва не произошло – удар пришелся корпусом, не задев "рогов" мины. Это было редким везением. А менее чем через три недели на минах Особого полудивизиона подорвался погиб германский броненосный крейсер "Фридрих Карл". Позднее восточнее подорвался и затонул пароход "Бреслау", и подорвался эскадренный миноносец S-149.
Сколько таких выходов на грани жизни и смерти пришлось сделать в ту пору Рощаковскому!
В самом начале 1915 года в связи с поражением нашей армии в Восточной Пруссии было решено нанести удар по немецким морским сообщениям у Кенигсберга. Операция планировалась в глубокой тайне, и миноносцам особого полудивизиона было предписано принимать мины с ледоколов в Балтийском порту. На каждый эсминец по 35 мин. Перед самым отходом из Ревеля к Рощаковскому на «Пограничник» прибыл капитан 1 ранга Колчак. Встретились как старые приятели, ведь оба командовали эсминцами в Порт-Артуре. Теперь, Колчак возглавлял оперативный отдел флота, но, помятуя о связях Рощаковского, держался с ним запросто и свойски.
– Решил поднять свой брейд-вымпел у тебя! – сказал Колчак командиру эсминца. – Я же перед войной командовал «Пограничником» и здесь мне как-то привычнее. Надеюсь, что тебя не стесню!
– О чем речь! – рассмеялся Рощаковский. – Моя каюта к твоим услугам. Все равно на мостике все время торчать буду.
– Поход будет на грани фола! Возможно, придется пробиваться сквозь льды, но иного выхода просто нет!
– Ну, со старым полярником, нам льды не страшны! – отшутился Рощаковский, намекая на арктическое прошлое своего визави.
План был такой: эсминцы должны были идти вдоль побережья, а затем перед постановкой соединиться с крейсерами близ южной оконечности острова Готланд.
Вышли, «Пограничник» головным, за ним остальные. Путь от Ревеля проделали по чистой воде, но во время приемки мин лед, державшийся у берега, начало большими полями выносить в море. Одна из льдин таранила шедший в кильватер «Пограничнику» «Генерал Кондратенко».
– Две трещины по ватерлинии в метр и три метра длинной! – доложили с «Кондратенко»
– Для начала неплохо! – зло хмыкнул Колчак.
От Оденсхольма до Дагерорта шли в густом битом льду. Рощаковский крутился на пределе сил, уворачивая корабль от нескончаемых льдин. К огромному облегчению бухту Тагалахт нашли свободной ото льда. Но, несмотря на хорошую погоду, операция оказалась под угрозой отмены. Колчак бесновался на мостике, комкая принесенные радиограммы. Ситуация на прикрывавших эсминцы крейсерах сложилась самая отчаянная. Флагманский крейсер "Рюрик" шел вторым вслед за головным "Адмиралом Макаровым", за ними, имея на палубах по 100 мин, шли "Олег" и "Богатырь". Авария "Рюрика" произошла из-за чрезмерно близкого подхода к маяку на острове Форэ и вызвала деформацию обшивки днища, отчего в отсеки второго дна (в них оказалось сорок тонн камней!) и нижние угольные ямы крейсер принял до 2700 тонн воды. Положение «Рюрика» было угрожающим. Командир отряда крейсеров контр-адмирал Бахирев дал радио на остальные корабли отряда: «Операция отменяется. Всем возвращаться в базу».
– Давай, Миша советоваться! – подошел к Рощаковскому Колчак. – С одной стороны надо отходить, но с другой стороны обидно бросать дело на полпути!
– Если ты хочешь узнать мое мнение, то я за то, чтобы идти вперед, Смелых Бог любит!
Нервничая, Колчак вышагивал взад-вперед по мостику. Потом все же решился:
– Обойдемся и без крейсеров!
Через несколько минут радиотелеграфисты «Рюрика» приняли с «Пограничника»: «Прошу добро продолжать операцию без охранения.
Колчак». Радиограмма была адресована командующему флотом. Адмирал Эссен, хорошо зная своего флаг-капитана, разрешил идти к Данцигу без крейсеров. Позже стало известно: на минах, выставленных Колчаком и его эсминцами, подорвались четыре (!) немецких крейсера, восемь миноносцев и одиннадцать транспортов. После этого рейда наших эсминцев командующий германским флотом на Балтике принц Генрих Прусский запретил командирам кораблей выходить а Балтику до тех пор, пока специалисты не найдут эффективного способа борьбы с русскими морскими минами Пока муж ставил мины у германского побережья, его супруга, освоившая еще в юные годы сестринскому делу, стала добровольно ухаживать за раненными в госпитале. Впоследствии дочь вспоминала, что в это время мать стала очень религиозной.
Когда в один из своих недолгих приездов домой, Рощаковского. Дочь спросила:
– Папа, а ты тоже так сильно веришь в Бога, как наша мама?
– Сейчас такое время, что без веры никак нельзя! – ответил отец, погладив дочь по голове.
– И ты тоже молишься Богу!
– Каждый раз, когда выхожу в море! Кроме того у нас в роду Рощаковский есть особая молитва.
– Я тоже хочу ее знать!
