Были у гиперсвязи и недостатки. Работать эффективно она могла лишь направленным лучом. То есть между планетами – без проблем. Между кораблем, находящимся в трехмерном пространстве, и опять же планетой – тоже. Между двумя кораблями – уже тяжело. Слишком уж ничтожно творение человека на безграничных просторах космоса. Попробуй, попади в него. Так что или на сравнительно небольшой дистанции, или же добирайся до планеты и подключайся к серверу. Если же пучок волн оказывался расходящимся, то сигнал очень быстро затухал, и на дистанции два-три световых года поймать его было уже невозможно. И тем более сложно было поймать сигнал, находясь при этом в гиперпространстве.
То, что сейчас антенны «Ирбиса» принимали сигнал, говорило лишь, что кто-то лупит им во все стороны, плюя на потерю мощности, и притом находится совсем рядом. Учитывая же, что это был сигнал бедствия, вывод следовал лишь один – кто-то не может работать по направленному лучу. Скорее всего, аппаратура повреждена. Вот и сигналит во все стороны в отчаянной попытке связаться хоть с кем-нибудь.
Вопрос, идти на помощь или нет, даже не стоял. Они МЧС или так, мимо проходили? А ведь на помощь бросятся даже совершенно посторонние купцы, а здесь собрались те, кому спасать по должности положено. Законы космоса суровы, и никто не станет ими пренебрегать. Сегодня ты поможешь, завтра тебя вытащат. В такой ситуации нарушать их станут разве что пираты, да и то не все.
– К повороту. Приготовиться к экстренному выходу из гиперпространства.
К моменту, когда Русаков закончил фразу, пилот уже сидел в кресле, намертво прихваченный ремнями, и колдовал над пультом. Маневр предстоял не то чтобы сложный – скорее, трудоемкий. Ну и на выходе тряхнуть может знатно. Проходили уже, хотя, конечно, огромная масса корабля позволит частично погасить возмущения.
Александра, тоже пристегнутая и предельно собранная, отдала Истомину управление без малейшей задержки или протеста. Все же понимала, кто здесь пилот, а кто – так, чего-то по верхам нахватался. Зато от нее уже шли данные о примерном местонахождении аварийного корабля и навигационная информация для выполнения поворота. По кораблю разносился истошный вопль сирены, народ вскакивал с коек, одевался и занимал места по боевому расписанию. Влетел в рубку Мартьянов, но вмешиваться не стал, просто занял свое место, страхуя подчиненного. Мигнул и пропал сигнал оповещения – Габриэлян занял свое место в боевой рубке «Ирбиса». Все правильно. Мало ли что может случиться, и если по какой-то причине ходовая рубка будет выведена из строя, управление примет старпом. Вообще, по идее, в боевой рубке должен был находиться именно капитан, а старпом – здесь. Но не бежать же Русакову через весь корабль? Подобный расклад был предусмотрен, штатная ситуация.
Как ни странно, поворот прошел очень мягко. По сравнению с тем, что как-то пришлось на себе ощутить Истомину при развороте эсминца, вообще ничто. Возможно, сыграла роль колоссальная масса «Ирбиса». А может, он сам с тех времен поднабрался опыта. Ну и сам был малость на кураже, спасибо разговору с капитаном. Отработал и впрямь качественно. А вот выход в трехмерное пространство дался уже посложнее.
Бросок до назначенной точки получился коротким, всего-то минут пятнадцать. Собственно, вывод Александры о том, куда им надо идти, сомнений не вызывал. Единственная звезда в этом районе. Уход в гиперпространство слишком близко от нее опасен, но выход слишком далеко – опасен вдвойне. На атомы распасться проще, чем кружку чая употребить. Поэтому любой капитан, в какой бы аварийной ситуации ни оказался, постарается дотянуть до гравитационного колодца звезды. И, раз звездолет подает сигнал бедствия (а сделать это можно лишь находясь в трехмерном пространстве), безопасной точки он с большой долей вероятности достиг. Оставалось лишь добраться до него самим.
Проблема была в том, что выход из гиперпространства после любого маневра оказывался затруднен, причем тем сильнее, чем более масштабный поворот приходилось совершать. Причина? А космос ведает, земные ученые бились над этим вопросом не первое столетие, и все безрезультатно. Вернее, результат-то был. Куча открытий и вполне серьезных разработок, но – побочных. Сам же «эффект разворота» так и остался непонятен, и его приходилось принимать как данность. Впрочем, учитывая качество современных кораблей, приносил он неудобства, но не более того.
Вот и сейчас громадный корабль на выходе стало трясти так, что, казалось, зубы выскочат. К счастью, все были пристегнуты – это вам не пассажирский лайнер, здесь понимают, когда надо соблюдать дисциплину, а дураков и конченых разгильдяев давно списали на берег. Этак лет сто назад, когда формировали первое космическое подразделение МЧС Империи. В общем, обошлось без травм и повреждений, ни старшему пилоту, ни капитану вмешиваться в управление не пришлось, но когда «Ирбис» наконец-то вернулся в трехмерность, между лопаток Истомина от усталости и напряжения текли струйки пота.
