Звезда, в пяти астрономических единицах от которой вышел из гиперпространства «Ирбис», была типичным голубым карликом. Светила такого класса хоть и были редки, иной раз встречались. Правда, исследовали их мало – как правило, в их системах не было планет, пригодных для колонизации или хотя бы для создания рентабельных производств. Чересчур специфические условия потребовали бы соответствующих вложений в обеспечение безопасности и мало-мальски приемлемой жизни персонала. Даже с учетом высокого уровня автоматизации современных промышленных комплексов все равно выходило, что выгодней работать в иных системах. Неудивительно, что возле этой звезды не было ни одного человеческого поселения. Тем не менее сигнал шел именно отсюда.
«Ирбис», ощетинившийся антеннами всевозможных радаров, прощупывавших ближайший космос, шел по пеленгу. За штурвалом, правда, теперь сидел Мартьянов – вести корабль через неисследованную толком, не прошедшую картографирования систему опасней, чем гиперпространственные маневры, а потому и управлял им самый опытный пилот, которому ассистировал капитан. Ну а для Истомина нашлось иное, хотя и не менее важное дело.
Все же специалист широкой квалификации – это не только красивый плюс, но и жирный минус. Хотя бы потому, что командование стремится оптимизировать численность экипажа и старательно учитывает, кто чем владеет. Но когда доходит до чего-то реально сложного, выясняется, что «иметь навыки пилотирования» и быть пилотом – абсолютно разные вещи. Вот только оптимизация-то уже прошла, и если на военном корабле аналогичного тоннажа положено иметь минимум четверых пилотов, плюс отдельно для ботов, то здесь и сейчас к полетам в сложных условиях готовы оказались только трое. Истомин, Мартьянов и сам капитан.
Пришлось Истомину, вместо того чтобы отдыхать после вахты, лезть в разведбот. Хорошо еще напарник оказался нормальный. Кривошеев, старший полевой разведчик, немного флегматичный двухметровый гигант, оттрубивший срочную в десанте, а после этого уже лет десять тянувший лямку в МЧС, в спасателях. Пилот он был так себе, хотя армейские навыки помогали, зато если надо куда-то лезть, что-то сдвигать или, тем паче, стрелять и бить морды, то лучшего специалиста требовалось еще поискать. В общем, грешно жаловаться.
Подготовкой бота старший механик занимался лично. Ему это вроде бы и не по чину, однако же Петрович не гнушался никакой работы. Особенно когда чувствовал себя виноватым – а после выхода из запоя, пускай даже краткосрочного, именно так и было. Так что сейчас он шуровал туда-сюда, стараясь успеть везде. Вот и бот сам подготовил, что замечательно. Во всяком случае, после этого Истомин чувствовал себя намного спокойнее.
– Ну что, герой, на подвиги труба зовет? – Петрович лично возился с ботом и выглядел трезвым и бодрым. Левая глазница его мерцала рубиновым огнем. Ну а куда деваться? Лучевой удар, после которого один глаз выжгло напрочь, без возможности регенерации. Пришлось заменить его искусственным, что делало механика похожим на робота. Обстоятельств того, как это произошло, он никому не рассказывал, но своего увечья не стыдился. Лишь выходя с корабля, надевал темные очки, дабы не шокировать обывателей.
– В гробу я видел эти подвиги, – фыркнул Истомин, ничуть не кривя душой. Как и большинство профессиональных военных, пускай и отставных, он понимал банальную истину: героизм практически всегда следствие чьей-то недоработки. Причем ошибаются одни, а рискуют шкурами другие.
– А вот в Альянсе, помню, в парламенте представительница движения феминисток высказывалась о подвиге совсем иначе.
– Эти старые проститутки…
– Будь вежливее.
– Хорошо. Эти склеротические бляшки… Стоп. А ты что, смотришь новости враждебных стран?
– Не враждебных, а недобросовестных конкурентов, – наставительно поднял указательный палец механик. – И потом, как будто ты не смотришь.
Что называется, не в бровь, а в глаз. Истомин лишь хмыкнул в ответ и полез в кабину. Минут через пять к нему присоединился Кривошеев и застал пилота за деловитой возней. Предполетная диагностика систем – процедура стандартная, рутинная, но притом важная.
– Что, Вить, не скопытимся?
– Не должны. Петрович дело знает.
– А что, он машину готовил?
– А ты не видел?
– Я пришел – никого не было.
– Значит, и впрямь порядок. Не будь он уверен в машине – хрен бы ушел.
Кривошеев лишь кивнул, соглашаясь. А еще через полчаса люк стартового колодца открылся, и бот, получив мягкий, но увесистый шлепок магнитных ускорителей, пробкой выскочил наружу.
