Выслушав доклад, капитан одобрил их действия, посоветовал быть осторожнее и тут же отдал распоряжение о направлении к ним основной группы спасателей. Сигнал ретранслировался мощными антеннами бота, так что слышно было хорошо. Можно и видеосвязь настроить, но возиться не хотелось.
– Ребята, осторожнее там, – раздался откуда-то сзади голос Александры.
– Эх, штурман, не понимаешь ты великого упоения боем! – хохотнул в ответ Кривошеев.
– Да какое упоение! Живыми вернитесь.
– Молчи, женщина, твой день восьмое марта.
Александра возмущенно булькнула что-то нечленораздельное. Капитан, судя по звуку, усмехнулся и повторил о том, чтоб смотрели по сторонам. Он был прав, спору нет, а потому напарники лишь клятвенно пообещали сохранять максимальную осторожность и запустили процедуру шлюзования.
Работало, как ни странно, все. Закрылись в штатном режиме створки люка. Автоматически прошла дезактивация скафандров. Затем помещение заполнилось воздухом, и лишь после этого открылся люк внутренний. Если верить приборам, атмосфера внутри была в норме, однако открывать гермошлемы они не рискнули. Мало ли какая гадость может притаиться в здешнем воздухе. Приборы, конечно, ничего не показывают, но они далеко не верх совершенства. Паранойя? Может, и так, но лучше перебдеть, чем нарваться самому и подвергнуть опасности товарищей.
А вот освещение напрочь отсутствовало. Даже аварийные лампы не горели, и это удивляло. Если наворачивалась энергосистема корабля, то основное освещение вырубалось, в этом нет ничего особенного. Подобное Истомин видел не раз. Но вот аварийные светильники… Имея собственные индивидуальные элементы питания, они могли гореть не месяцами даже – годами.
Немного подумав, пилот жестом остановил напарника и, подсвечивая себе фонарем, осмотрел ближайший светильник. Потом аккуратно снял крышку, хмыкнул:
– Интересно даже.
– Чего?
– Аккумулятора нет. Прямо как в шлюзе.
Кривошеев лишь кивнул. Он вглядывался в темноту, подсвечивая себе фонарем и держа в руке пистолет. Затем оглянулся на напарника и выдохнул:
– Там, кажется, что-то есть.
Истомин расстегнул кобуру, но доставать оружие не стал. Если бы объект, замеченный Кривошеевым, был опасен, они бы это уже ощутили на себе. И потом, стрелять в коридоре рискованно. Пуля, разогнанная в магнитном поле до немыслимых скоростей, штука опасная, но куда хуже могут оказаться рикошеты. А они будут, можно не сомневаться. «Либерти», равно как и другие возрастные корабли, могли похвастаться прочными металлическими переборками, способными не только отразить пулю, но и заставить ее плясать джигу по всему коридору. Нет уж!
Вместо того чтобы доставать оружие (к слову, в скафандре его и держать-то было неудобно, слишком толстые пальцы, а уж стрелять и вовсе мучение), Истомин начал осматривать коридор. Увы, ни инфракрасные фильтры, ни многочисленные сканеры ничего не давали, зато визуально удалось различить лежащий в конце коридора бесформенный предмет. Ну а подойдя ближе, еще и рассмотреть его в подробностях. И нельзя сказать, что находка Истомина обрадовала.
Труп. Самый обычный. И нет ничего удивительного, что не видно его ни в тепловизор, ни как-то еще. В коридоре без малого минус пятьдесят. Для рассчитанных на сложные условия механизмов – ничто, а вот для хорошенько полежавшего трупа… В общем, сейчас это просто хорошо промороженный кусок мяса.
Склонившись над телом, Истомин безо всякой брезгливости перевернул его. За не такое и долгое время службы в МЧС он успел повидать мертвецов больше, чем рота спецназа. В городах вроде тех, где недавно пришлось возиться, всегда лежало столько тел разной степени покалеченности, что один-единственный аккуратный труп, упакованный в комбинезон, вызывал даже нечто вроде умиления. Это вам не фарш, который получается, когда на человека вначале падает, а потом сползает, растирая в блин, каменная плита. Быстро осмотрев находку, он выпрямился, на автопилоте отряхнув колени.
– Что там? – спросил Кривошеев. Он так и стоял, настороженно осматриваясь, разве что пистолет опустил.
– Я, конечно, не врач, но полагаю, что его швырнуло на что-то твердое. Скорее всего, при аварийной посадке.
– Понятно. Что делаем дальше?
– Возвращаемся. Предварительную разведку мы провели, группа поддержки штанов будет через пятнадцать минут.
– А может, пройдем дальше?
Истомин задумался. На одной чаше весов лежали молодость и прилагающаяся к ней непоседливость, на другой – осторожность. Последняя, хоть и пребывавшая в меньшинстве, все же перевешивала. Чуть подумав, он отрицательно качнул головой:
– Нет уж, давай-ка назад. Толпой сделать можно больше.
Сквозь прозрачное забрало гермошлема было видно, как скривился десантник. Похоже, у него только что жизнь дала трещину. Во всю задницу. Тем не менее спорить он не стал и, круто развернувшись, первым зашагал к шлюзу.
