– Помолчите, Саша, – мягко прервал ее Никифоров, старший штурман «Ирбиса». Огромный, больше двух метров ростом, обладающий медвежьей силой и невероятно терпеливый. Во всяком случае, так, как он, молодую поросль учить не получалось ни у кого. Не зря же попасть после училища к нему на стажировку почитали за счастье. Доктор физико-математических наук, он давно мог бы возглавить какой-нибудь институт, но – не хотел. Говорил, что в космосе ему лучше работается. А вдали от бюрократических кабинетов еще и легче дышится. Он, собственно, и диссертацию написал во время рейсов. Авторитетом Никифоров обладал вполне сравнимым с капитанским, а в чем-то и большим, поэтому неудивительно, что бойкая и острая на язык Александра заткнулась мгновенно.
– Сергей Владимирович? – Русаков вопросительно посмотрел на Никифорова.
– У меня есть на примете одно местечко.
Толстые, как сардельки, но в то же время удивительно чуткие пальцы штурмана заплясали над клавиатурой, едва касаясь чувствительных сенсорных кнопок. Секунда, вторая, и над уютно расположившимся в центре рубки столом-проектором, в девичестве тактическим дисплеем, а ныне в основном местом для кружек с кофе, повисла медленно вращающаяся сфера, исчерченная тысячами светящихся точек. Каждая точка – звездочка, сфера – трехмерная карта, а в центре нее слабо мерцающая красная пиктограмма, их звездолет. Конечно, разрешение так себе, все же аппаратура успела немного устареть, но все понятно и видно.
– Ну и? – приподнял брови Петрович. Сегодня он был зол, раздражителен и не в меру язвителен. – Мы и так знаем, что до ближайшей планеты нам тащиться восемь дней.
– Не восемь, а сутки, чуть больше…
– И где ж вы ее, такую близкую, нашли?
– А вот, – рука Никифорова свободно прошла через голограмму и коснулась одной из точек, которая и впрямь располагалась совсем рядом. Вот только цвет у нее был, скажем так, не совсем нужный.
– Там же дикари, – скривился механик.
– Во-первых, нигде не сказано, что мы должны высаживать спасенных исключительно на развитые планеты, – пожал плечами штурман. – И не говорите мне, что это подразумевается – букву закона мы не нарушаем, а остальное к делу не пришьешь. А во-вторых, какие же они дикари? Бывал я там как-то, вполне удобный мир. А что космические полеты дальше орбиты не освоили – так им пока и не нужно. Практически все, что хотят, они производят сами, а что хотят – то можно и без собственного космофлота экспортировать. Точно знаю, торговые звездолеты там бывают, раз в два года точно, а иногда и чаще.
– Гм… А…
– Декларацию они в свое время подписали, так что примут и будут кормить-поить-содержать наших найденышей как миленькие. А дальше пусть о них родные консульства беспокоятся. Правда, я не знаю, имеются ли они там.
Повисла тишина – командный состав «Ирбиса» обдумывал перспективу, а Никифоров безмятежно щурился. Он все же был математиком и считать умел не только звезды на погонах, но и реакцию людей. И не сомневался: его предложение будет принято. Не сразу и после какого-то количества споров, но – будет.
В названии планеты была некоторая аномалия. Так уж получилось, что несколько веков назад, когда человечество очертя голову ринулось в космос, бездумно заселяя и осваивая новые миры, сложилась традиция называть колонизированные миры в честь родных мест. Новый Кипр, Малая Анталия… Потом, конечно, многое поменялось, но планеты, заселенные в первой волне, называли именно так.
Веселая Ницца из этого ряда выбивалась. Французы в ее заселении, конечно, участвовали, но было их не то чтобы много. Там вообще сборная солянка получилась. Но всех их объединяло желание жить так, чтоб никто лишний раз не кантовал. Вот и назвали очень неплохую, с мягким климатом и минимумом вредоносной фауны, планету по имени популярного курорта.
Имперцев здесь встретили на удивление хорошо. Причина, впрочем, была понятна – скука. Когда варишься в собственном соку, и все страсти исключительно местечковые, любые гости извне могут стать глотком свежего воздуха. Нет, планета вовсе не была оторванной от цивилизации, станция гиперсвязи имелась, межпланетная инфосеть тоже, но одно дело вал неструктурированной информации, проходящей вдобавок со скрипом, ибо пропускная способность устаревших станций-ретрансляторов, мягко говоря, не впечатляла. И совсем другое – матерые космические волки, за неделю видевшие больше, чем иные за всю жизнь.
Тем более население планеты было невелико, едва превышая сорок миллионов человек, раскиданных на огромном пространстве по фермам, шахтам и мелким городкам. Да чего уж там, столица, по местным меркам настоящий мегаполис, не дотягивала до трехсот тысяч жителей. Очень сильно не дотягивала, даже с учетом поселков в радиусе ста километров вокруг. Там же, к слову, располагался и единственный космодром планеты, вечно пребывающий в сонном простое и невероятно оживившийся, когда на него один за другим начали садиться транспортные боты.
