– У нас всеобщая воинская повинность. Содержать большую армию не выйдет. Не так много народа на планете, денег просто не хватает, а в случае нужды армии надо иметь подготовленный резерв. Поэтому двухлетний призыв, всеобщий, а потом до пятидесяти каждый год месячные сборы… И когда на планету напали, я сидела за пультом управления зенитками. Правда, – тут она чуть потупилась, – стрелять не пришлось. Наша батарея заточена под борьбу с атмосферными целями, и на моем участке их не было. А до орбиты мы не достаем.
– Интересное сочетание профессий, – эта нейтральная фраза была единственной, которая пришла на ум.
– Не жалуюсь. Кстати, мне завтра выходить на работу как раз по учительской линии – война-то закончилась. И меня уже «обрадовали» вашим подарочком.
– В смысле?
– Ну, вы же спасенных с того корабля сюда приволокли. Там куча детей разных возрастов. За ними надо следить, их надо чему-то учить…
– А, простите, зачем? – искренне удивился Истомин. – Отправить их по домам, и вся недолга. А до тех пор остается разве что кормить да поселить куда-то.
– Ты ничего не понимаешь в педагогике, – рассмеялась девушка. – Каждый ребенок – это маленькая атомная бомба на тонких ножках. А когда они все и кучей, то результат взаимодействия – это страх и ужас! И самый простой способ утихомирить их – занять чем-нибудь, чтоб времени не хватало даже лишний раз чихнуть. Вот меня и впихнули быть их классной дамой. Это, конечно, почет и уважение, когда тебя ставят на столь тяжелый участок, но и проблем… Ой-ой!
– А в чем тяжелый-то? – искренне удивился Истомин.
– Они разных возрастов – стало быть, программы им нужны тоже разные. Они с разных планет – а это вдобавок еще и разница в менталитете. Плюс многие еще и человеческим языком не владеют, обучать каждого – это минимум трое суток, а мнемоизлучатель у школы всего один. И второго не дадут – их на всю планету десятка три осталось. Не производят их у нас.
– Серьезно, – улыбнулся Истомин. – А почему тогда не отказалась?
– Не умею я изворачиваться. Да и вернулась слишком поздно – наша батарея на отшибе базируется, пока еще транспорт пригнали… В общем, все успели отбрыкаться, а меня поставили перед фактом.
– Тяжелый случай… Вот что, с мнемоизлучателем я тебе попробую немного помочь.
– Это как?
– У нас в комплект полевого госпиталя такие входят. Госпиталей два – стало быть, и излучателей столько же. Их на моей памяти не использовали ни разу – думаю, наши доктора не против будут попрактиковаться, а то рискуют потерять квалификацию. Ну и, подозреваю, им не потребуется детские мозги по три дня окучивать – все же у нас по правилам в госпитали МЧС идут приборы не старше предыдущего поколения. Это не ваше старье.
– Здорово! – девушка аж подпрыгнула от восторга. – Ой… А что я тебе должна буду?
– Гос-споди! – чуть смутился Истомин. Так, словно придержал перед кем-то дверь, а ему в благодарность хотят впихнуть кошелек с деньгами. – Да ничего. Хотя… Я бы хотел вечером сходить в хороший ресторан, корабельные харчи уже надоели. Только я в местном общепите совершенно не разбираюсь. Составишь компанию?
Вечером они с Донатой – именно так звали девушку, и осторожно, задавая наводящие вопросы, выведать ее имя оказалось тем еще квестом – сидели в небольшом, уютном ресторанчике на главной набережной города. Заведение, к слову, было на удивление дешевым, хотя и считалось едва не самым дорогим в этих местах. Ну, тут все понятно – уровень жизни в Империи не сравнить с местной глухоманью. Соответственно, то, что Истомину копейки, здесь выглядит роскошью на грани мотовства. Впрочем, плевать, что об этом думают окружающие – девиз Империи на все времена подходил к ситуации практически идеально.
Было смешно наблюдать за спутницей, испуганно поглядывающей на цены. Даже когда он ей объяснил, что платит за все сам, и по традиции Империи такой подход женщину ни к чему не обязывает. Ну, чему тут удивляться, если какой-то бифштекс здесь стоит, как ее месячное жалованье? Впрочем, готовили здесь и впрямь неплохо, класс чувствовался.
Надо сказать, смущение у девушки прошло довольно быстро. Все же вкусно поесть и слегка выпить – это удовольствие интернациональное и мультигендерное. Так что с определенного момента в меню она копалась уже с упоением, время от времени тяжко вздыхая. Очевидно, из-за понимания, что все здесь написанное не съешь, как ни старайся. Сам же Истомин, пока она предавалась этому увлекательному занятию, щелчком пальцев подозвал официанта:
– Мне этиловый фрэш.
– Что?
– Водочки набулькай, говорю.
Официант метнулся выполнять заказ со скоростью неимоверной. Глядя ему вслед, Истомин задумался. И повод у него, откровенно говоря, имелся. Очень уж похоже развивались события на то, что ему говорил пару часов назад, аккурат перед тем, как он отправился на вечернее свидание, их корабельный особист.
