– Можно много говорить о мужестве и храбрости, но я скажу о другом. Все вы знаете, что в вооруженных силах некоторых сопредельных государств тоже есть войска специального назначения, только зовут их не голубые, а зеленые береты. Это сильный, опытный и хорошо подготовленный противник, умеющий воевать в самых сложных условиях. Но тут есть одно «НО»! Каждый из этих зеленых беретов пойдет в огонь и в воду, на любой риск, но – за деньги! Зеленым беретам щедро платят… Платят за растерзанную Корею, за сожженный Вьетнам, за безвинно убитых стариков, женщин и детей… Но мы – другие: наша сила в том, что мы пойдем в бой не за рубли, а за свободу, честь и независимость своей Родины! Поздравляю вас, дорогие товарищи награжденные, а также поздравляю всех, кто принимал участие в прошедших учениях, с достойной победой над условным противником.
Генерал армии Маргелов поднес руку к виску. Торжественно и гордо оркестр заиграл военный марш.
После парада Игорь отыскал в праздничной толпе Светлану. Глаза жены вспыхнули счастьем, но тут же ее взгляд потускнел, наполнился тревогой.
– Все видела?
– Да, – понуро кивнула Светлана.
– Ты не рада? – негромко и чуть растерянно спросил он.
– Я счастлива, – она подняла глаза на Игоря. – Я счастлива и поздравляю тебя… Только… – она неожиданно уронила лицо на грудь мужа.
– Что, «только»? – Игорь нежно провел ладонью по ее пышным волосам. Она заговорила сбивчиво, прерывающимся голосом:
– Понимаешь… стояла в толпе, слушала Маргелова и Самойлова, едва не ревела от торжественности, от гордости за тебя… – она тронула рубиновую эмаль новенького ордена на груди Игоря, бережно провела пальцем по отполированной окантовке звезды. – А теперь… Только теперь по-настоящему поняла, что могла потерять тебя навсегда… Если бы не Бато… – слезы заструились из глаз Светланы.
– Ну, ну, не надо плакать… – неловко попытался успокоить ее Игорь. На его лбу прорезалась глубокая складка.
Они долго молчали, стоя в облетевшей аллейке, не сводя друг с друга глаз, словно встретились после долгой-долгой разлуки.
– Игорь, – наконец медленно проговорила Светлана. – Это, наверное, я виновата в том, что ты остался в разведке? Служил бы в другом подразделении, все могло быть не так…
Он глубоко вздохнул.
– Нет, Светланка, ни в чем ты не виновата. Более того, спасибо, что помогла мне стать тем, кто я есть сейчас. Ты понимаешь, о чем я…?
– Я понимаю лишь одно, – сказала она. – Пройдет всего лишь полтора года, и все будет иначе…
– Нет, не будет! – твердо перебил ее Игорь. – Однажды ты сказала мне, что хотела, чтобы я навсегда остался военным, а теперь я и сам не мыслю себе жизни без армии.
– Это окончательно?! – искренне поразилась она.
– Да, – ответил Игорь. Помолчав, добавил. – Это еще и вопрос моей совести… Ведь так было всегда – на место погибшего кто-то становился… – и, словно застыдившись своих, как ему показалось высокопарных слов, резко переменил тему. – Ты принесла?
– Да, конечно… – Светлана приоткрыла целлофановый пакет. – Гвоздики, как ты просил.
– Идем, – он взял ее под руку. – Нас уже, наверное, ждут.
По инициативе личного состава разведывательной роты и при поддержке командования дивизии, в память о героически погибшем гвардии рядовом Жаргалове, на стене, возле входа в здание, где располагалось подразделение, была установлена мемориальная плита. И сегодня, в этот светлый и холодный осенний день, должно было состояться ее торжественное открытие, специально приуроченное к только что завершившейся церемонии награждения.
Когда Игорь и Светлана подошли к казарме, возле нее уже выстраивалась в парадный строй разведрота. А напротив задрапированной черным бархатом плиты собралась почти вся разведгруппа «Гамма». В ее задачу входило открытие этого печального мемориала. Во главе этой небольшой группы, поблескивая золочеными погонами парадного кителя, стоял гвардии майор Никитин. Рядом с ним, старый Цырен Жаргалов.
И вот полог снят. Глазам людей предстала большая, отполированная до зеркального блеска бронзовая плита. На ней, по-военному предельно лаконичный строгий текст:
Жаргалов Бато Цыренович
гвардии рядовой
10. 04.1950 – 27. 08. 1969
Ценой своей жизни спас командира
Вечная слава герою-разведчику ВДВ
И под всем этим – десантная эмблема: парашют и два самолета по его обеим сторонам.
При всеобщем скорбном молчании Светлана первой подошла к мемориалу, положила букет гвоздик на широкую полку черного мрамора. Вслед за ней стали подходить другие, и вскоре вся полка была усеяна цветами.
Сняв фуражку, угрюмо потупившись, Игорь застыл в каменной неподвижности. Горестные мысли овладели им. Ведь эта мемориальная плита, посвященная гвардии рядовому Жаргалову, была отчасти и его, Игоря, мемориальной плитой… Это незыблемо подтверждалось словами: «… спас командира…» То-есть спас именно его, лейтенанта Березкина, а не кого-то другого! Не колеблясь, пожертвовал собой, предоставив Игорю возможность продолжать жить. Теперь эта бронзовая плита являлась неким рубежом, разделяющим судьбу Игоря на «до» и «после». И было в этом что-то очень значимое и вечное…