– Я в курсе, – сказал Александров. – Нашим делам это не помешает. Учения будут проходить значительно севернее запретной зоны «икс», а, следовательно, и тайника… Мы проинформировали командование о вражеских агентах. Но на всякий случай свяжитесь еще раз с Особым отделом округа.
– Слушаюсь, – кивнул Морозов.
Солнце коснулось своим пламенеющим диском вершин далеких гор, когда капитан Никитин остановил, наконец, разведгруппу. Лица десантников были черны от зноя и непомерной усталости, все тяжело дышали.
– Всем отдыхать, лейтенант Березкин, ко мне! – скомандовал он. Офицеры отошли в сторону, а солдаты, не снимая оружия и ранцев, повалились на землю.
Присев на поваленное дерево, Никитин достал из нагрудного кармана курвиметр13, положил на колени планшет и только после этого внимательно посмотрел на лейтенанта.
– Устали?
Игорь кивнул, говорить не было сил, распухший от жажды язык драл нёбо.
– А я думал, еще километров пять осилим, – капитан пристально всматривался в карту, водил по ней рубчатым колесиком курвиметра. – Знаете, сколько сегодня прошли после обеда?
– Сколько? – Игорь едва разлепил спекшиеся губы.
– Всего-то двадцать пять, – сожалеюще обронил капитан. – А я, грешным делом, думал, что больше. Надеялся до ключа дойти, да уже не успеть, скоро темнеть начнет.
– А сколько до него осталось? – хрипло спросил Игорь.
– Немного, да дело не в этом. Думается мне, что нет того ключа, четыре русла сегодня пересекли, нигде нет ни капли воды, все пересохло, – капитан помолчал, потом повернулся к лежавшим поодаль разведчикам.
– Гусаров!
– Слушаю, товарищ «первый».
– Отставить код, войдем в зону учений, тогда и перейдем на номера, скажи лучше, сколько у нас воды?
– Если все слить, то фляги три наберется.
– Ясно. Тогда становимся на привал, сегодняшнюю норму будем считать выполненной.
Для ночлега разведчики выбрали место в глухом распадке, среди густых зарослей. В горах быстро темнело. Но наступающая ночь не принесла желанной прохлады, вокруг стояла горячая сушь.
Гусаров притащил огромную охапку соснового лапника, бросил на землю, разровнял ветки, сверху постелил несколько плащ-палаток, в головах уложил плоские десантные ранцы. Походная постель была готова.
– Разрешите обратиться, товарищ капитан? – спросил старшина помявшись.
– Слушаю Андрей.
– Как посмотрите, если костерок разведем? Тушенку надо бы разогреть, кашу…
– А место есть подходящее?
– Канава тут рядом, вода когда-то с гор шла, размыло, там и думаю развести.
– Разрешаю, но, чтобы ни огня, ни дыма не было видно!
– Все сделаем, как положено, – заверил Гусаров. – Дрова сухие, дымить почти не будут.
– Добро. Приготовите ужин, нас с лейтенантом позовете. В охране кто стоит?
– Сержант Абшилава, смена через час.
Неслышно ступая, Гусаров ушел.
– Сходили бы и вы, Игорь, – предложил капитан. – Посмотрели, поучились… – он прилег на плащ-палатку, с блаженством вытянул усталые ноги. Игорь неохотно поднялся, сделал несколько шагов в сторону овражка.
– Погодите, лейтенант, – Никитин привстал на локте. – Вернитесь и покажите мне, как вы ходите?
– Как хожу? Просто… – тот в недоумении остановился.
– Вот поэтому-то вас и слышно за версту, – по-доброму усмехнулся Никитин. – Попробуйте ходить вот так, – он пружинисто встал, поставил ногу на пятку и, слегка приподняв внутреннюю часть подошвы, мягко перевалил ступню на носок, не отрывая ее от земли. – Понятно? Получается что-то вроде колеса. Пол-оборота правой, пол-оборота левой ногой.
– Ясно, товарищ капитан.
– Вот и добро. Первое время будете срываться на привычный вам шаг, но если отнесетесь к ходьбе серьезно, то скоро научитесь передвигаться бесшумно. Да, вот еще что: много места занимаете при движении.
– Как это, много места? – не понял Игорь.
– А так. Идете себе, словно по бульвару. Обратите внимание: старшина Гусаров больше вас в полтора раза, а фигура у него при ходьбе смотрится компактнее, – Никитин подошел к Игорю, положил руки на его плечи. – Пригнитесь-ка немного, лейтенант. Только не надо сутулиться… Локти ближе к корпусу, ладонями постоянно ощущайте рукоятку ножа и кобуру пистолета. Помните, я вам на тренировках по борьбе показывал кошачью стойку?
– Конечно, помню.
– Вот нечто вроде нее и в движении. Тогда вы будете постоянно нести в себе мощную и гибкую пружину, готовую в любой момент распрямиться и нанести сокрушающий удар. Уловили?
– Так точно, товарищ гвардии капитан.
– Да, вот еще что, Игорь, в полевых, так сказать, условиях, можно не произносить слово «гвардия»… Пусть это останется для плаца, для парадного строя и гарнизонной жизни, а здесь лишние слова ни к чему.
– Я вас понял, товарищ капитан.
Неумело ставя ноги колесом, пригнувшись больше чем нужно, Игорь шагнул в темноту. Никитин с сочувствующей улыбкой посмотрел ему вслед.
«… Игорешенька-а-а… Цыпленочек мой ласковый… Вставай, вставай… – певучий голос бабушки Веры, такой родной и теплый, откуда-то из полумрака спальни. – Посмотри, что тебе принесла твоя бабуля, солнышко мое золотое…»