– Я н-н-ни кого н-не у-убивал! – голос старика, дрогнувший поначалу, вдруг окреп, наполнился силой. – Ничего не знаю… Сочиняешь все, щенок… – его глаза теперь смотрели на капитана с наглой самоуверенностью. – Я – лесник с Ильинки, Зверев, орденоносец, фронтовик!
– Ты фронтовик, кто бы спорил… – на скулах Никитина взбугрились желваки. – Только воевал по другую сторону фронта, в батальоне «На'хтигаль»19. А когда тот паршивый батальон был уничтожен, подался в Карпаты, стрелять в спину советским людям.
– Сочиняешь, гад! Я ветеран труда, почетный пенсионер… А ты по тайге за мной гоняешься? Может, сам и есть бандит…
– Кто я, это известно, – Никитин с трудом шевелил сведенной судорогой челюстью. – А вот кто ты, я сейчас докажу! – он резким движением выдернул из ножен блеснувший нож.
– Н-не у-убивай… Н-не и-и-меешь п-права… П-под суд пойдешь! – старик поперхнулся.
Схватив его левой рукой за ворот дождевика, капитан, упершись локтем этой же руки в горло, придавил бандита к скале.
– Товарищ капитан! – пронзительно закричал Игорь. – Что вы?!
Вместо ответа Никитин запустил отточенное лезвие ножа под одежду старика и рванул его на себя. Пропахшая потом рубаха и дождевик с треском расползлись на его правом плече.
– Лейтенант, – Никитин повернулся к Игорю. – Вы помните мой рассказ о детстве?
– Да.
– Тогда смотрите… Вот оно, доказательство, – шрам от пули моего отца, пограничника, капитана Никитина.
Действительно, на плече старика, пониже ключицы, виднелась отчетливая круглая вмятина старого пулевого ранения.
– Жаргалов! Доставай стропу, вяжи руки этому… – приказал Никитин. Лейтенант, вас попрошу сделать перевязку Гусарову и мне, – он опустился на камень, обессиленно поник головой.
– Вы были на волосок от смерти, товарищ капитан… – Игорь торопливо доставал перевязочный пакет. – Нельзя же так…
Стаскивая с себя набухшую от крови куртку и кривясь при этом от боли, тот глухо проронил:
– Диаметр у такого волоска всегда разный, поэтому иногда есть шанс выжить…
Когда обработали раны и закончили перевязку, Никитин мрачно-торжественно обратился к Игорю, глядя ему в глаза:
– Ну вот, гвардии лейтенант Березкин, теперь ваш ход. Второго диверсанта над взять во чтобы то ни стало и сделаете это вы с Жаргаловым.
– Я все понял, товарищ гвардии капитан, – Игорь в сильнейшем волнении смотрел на командира. – Разрешите идти?
– Не спешите, – досадливо поморщился Никитин. – Пусть Жаргалов сначала след найдет… Запомните, лейтенант, догоните второго – постоянно держите на прицеле, не расслабляйтесь… Волк он, судя по всему, стреляный. Берегите себя, не забывайте, что теперь вас только двое, помощи не будет.
– Товарищ капитан, – бледный как полотно, Гусаров кое-как поднялся с камня. – Я пойду с ребятами, одним им не справиться.
– Отставить, старшина! Ходок из тебя… – сказал Никитин и снова повернулся к Игорю. – Слушайте дальше, лейтенант: если вам удастся взять диверсанта живым, то свяжите его так же надежно, как и этого, – он кивнул в сторону Стахура.
– Что делать потом? – спросил Игорь и Никитин уловил в его голосе неприкрытую беспомощность.
– У вас будет лишь два выхода: ждать помощи на месте или пробираться к своим: определитесь сами, исходя из ситуации… Пленного конвоируйте только связанного, не спускайте с него глаз ни днем, ни ночью. Думаю, что самый близкий путь к людям – в район учений, они уже вот-вот начнутся. Подробно доложите первому вышестоящему начальнику о том, что с нами произошло, кто бы он ни был: «северянин» или «южанин».
– А как же вы, товарищ капитан? – еще более тревожно поинтересовался Игорь.
– За нас не беспокойтесь: боеприпасы есть, продукты и вода на первое время – тоже… Думаю, что уже скоро ее будет в избытке… – Никитин глянул на хмурившееся тучами низкое небо, продолжил. – Немного отлежимся, насобираем дров, и как только услышим вертолет ПСС20, тут же запалим сигнальный костер. Так что все будет хорошо: рано или поздно нас отыщут.
Торопливо подошел Жаргалов, усмиряя прерывистое дыхание, доложил:
– След второго отыскал, товарищ капитан, метров триста отсюда.
– Куда он пошел? – Никитин приподнялся на локте.
– Снова поперек хребта путь держит, но, однако, на юг повернет, дальше сплошные скалы, я по вашей карте посмотрел.
– Как поведете преследование?
– Как соболя гоняют: будем след резать по вероятному направлению. Так время наверстаем, а то уже долго здесь сидим, и дождь вроде собирается.
– Ступайте, ребята, желаю вам удачи и… не прощаюсь, – сказал Никитин, потом, как будто что-то вспомнив, добавил. – Оставьте себе карту, заберите все какие есть веревки, они вам могут пригодиться… – он устало откинулся на спину, закрыл глаза. Было видно, что силы капитана на исходе, ранение и большая кровопотеря давали знать о себе.
Жаргалов навесил на плечо моток альпинистской веревки, молча пошел вперед. С интервалом в тридцать шагов за ним тронулся лейтенант Березкин.
Прошло около часа после того, как ушли Березкин и Жаргалов.