Своё детство я провела в маленьком нефтяном городке на северной окраине сибирской тайги. Летом мы шатались по топким, смертельно опасным болотам в поисках местных ягод и по непролазной нескончаемой лесной чаще в поисках местных грибов. В окружении вышибающей глаза мошкары и более двадцати видов хвойных деревьев. Где снежный период длится восемь-девять месяцев, а куртки порой за лето и не успевали снять. Страдая юношеским максимализмом, я мечтала выбраться на свободу и покинуть этот «Зажопинск». Душа требовала цивилизации. Кипучие мечты требовали реализации. Всё было открыто передо мной, и казалось, что впереди великое будущее…
И что теперь? Во внедорожнике тащимся по совершенно непроездным дорогам, как они тут вообще проползают — одним дорогам только и известно. Похоже, жить придётся в такой глуши, куда и звери не заглядывают. Ещё глуше, чем раньше. Думала, Дмитрий меня самолётом отправит, но нет, как видно их «село» действительно расположено слишком глубоко в сибирских лесах. Выбралась в город, называется. Но есть несомненные плюсы. Куда ни глянь — привычные мне пейзажи. Только уж больно далеко везут.
И это то, что им нужно скрывать от общественности? Ради чего подписала кипу бумаг? Что там скрывать-то? Ёлки, пихты? Возможно, закрытая зона какая?
Я всегда любила природу, и она отвечала мне взаимностью. Только сейчас прогулка по лесу не радовала как обычно.
За рулём парнишка, по виду младше меня, представившийся Иваном с предельно важной миной. Словно посла везёт, ей-богу. Пока ехали, получила такой список указаний от него, что не уместился бы на двух рулонах туалетной бумаги. Что точно выражало моё к этому списку отношение. Что там у них за секта?
Обрисованная Дмитрием радужная перспектива уже в дороге начала благополучно сдуваться. Надо же, ещё не доехали, а желание оставаться хоть на день в этой «казарме» отпало заранее. Не потребовать ли повернуть назад, пока не поздно? Нет, поздно. Впрочем, ничего подобного из указаний Ивана в контракте не находила, а дополнительно соглашений я не подписывала, — следовательно и исполнять все эти приказы я вроде как не обязана. Не к королю же меня везут.
Наконец, пейзаж за окном машины сменился. Непролазный лес сменили особнячки, домики, общаги складываясь в смесь нетипичную ни для городского, ни для сельского типа.
Пока я гадала, в каком из этих зданий меня поселят, Иван подвёз меня к местной «администрации» на самой окраине городка почти в лесу. Странно, обычно такие инстанции строятся в центре города. Но это единственное трёхэтажное здание, другие не выше двух этажей. В основном, поселение состояло из отдельных домов. Хотя были и двухэтажные «общажки» по городскому типу. И для семейных, и для одиноких. Наверное, буду жить в одной из общаг.
Не было оград и заборов. Оградой служил лес — бескрайняя смешанная тайга, так хорошо знакомая сызмальства. Бежать туда бесполезно, пропадёшь не зная местности, уж я-то точно знала.
— Резиденция Ростовцевых, — чопорно объявил Иван, выходя из машины. — Кабинет Антона Владимировича на первом этаже. Следуйте за мной.
Резиденция. Как он точно подобрал слово. Как бы пафосно ни звучало — особняк их «мэра» не хиленький.
— Направо, — указал Иван на дубовую широкую двустворчатую дверь, когда мы оказались в холле.
Начинать знакомство с открытых конфликтов на новой работе не полагается, а посему следует проявить уважение и представиться как велел Иван. С такими мыслями я скромно постучалась в дверь их местного «мафиози».
Кабинет большой, но самый что ни на есть обычный, обустроен в классическом стиле, если не учитывать того, что половина предметов, расставленных на полках в шкафу и столе имели неизвестное назначение и происхождение. Глава этого «городка» Антон Владимирович Ростовцев — мой непосредственный работодатель — сидел за столом, упакованный в строгий недешёвый костюм как обыкновенный зажиточный офисный чиновник. Он приподнял голову от бумаг, смерил меня оценивающим взглядом, и мне резко расхотелось начинать с ним какой-либо спор. Отнюдь не из-за его внешности. Что-то было в его глазах, выражении лица, самой фигуре. Его внутренняя сила подавляла мою природную несговорчивость.
— Антон Владимирович? — испытывая необычную неловкость, пробормотала я. — Я…
— Виктория… — он бросил взгляд на бумаги, лежащие на столе, читая, — Скворцова. С прибытием.
— Мне сказали зайти, — я слегка склонила голову в знак уважения, как велели. Почему-то глядя на этого мужчину, у меня не возникло мысли ослушаться услышанного в машине.
— Иван, — слегка кивнул Антон Владимирович, — всего лишь выполнял приказ. Можете к нему обращаться по второстепенным вопросам, — он поднялся, собрал бумаги, быстрым движением щёлкнул степлером, создавалось впечатление, что его раздражала бумажная работа. — По важным вопросам обращайтесь ко мне, или Андрею.
