— Так говоришь, Антон сейчас в Ковене? — местный вожак выглядел дружелюбно, и не вызывал опасений и Андрэ ему доверял, что немаловажно. — Серьёзное дело, если ему пришлось идти к Лекарям. Моя сестра, да не погаснет её свет — не одобрила бы. Она всегда была против войн. Когда она встретила твоего отца — всё изменилось. Моя обожаемая сестрёнка стала защищать его. Антон и не знал, какое сокровище тогда ему досталось. Не уберег. Теперь вы здесь, а он… Своим ходом пошёл, говоришь?
— Он отдал нам последнюю Искру, чтобы мы могли уйти. Дело, и правда, серьёзное, — подтвердил Андрэ. — Ты мне поможешь? Нужно спрятать их, — он кивнул на нас с младшим. — Лишь на время, пока мы с Иваном разберёмся и найдём другое место.
— Спрятать? Вместе? — недоверчиво глянул на нас Александр, его глаза задержались на мне.
— Да, иначе от моей стаи скоро ничего не останется, — удручённо заметил наш лидер.
— Если за вами идёт охота, то моя стая тоже окажется в опасности, — также безрадостно рассуждал Александр.
Андрэ ни капли не рассердился, он прекрасно понимал и разделял опасения другого вожака.
— Знаю, прости. Мы не пришли бы без крайней нужды. Отец сказал бы… ради памяти нашей матери, ради Лауры, — он бил тяжёлой артиллерией. Это был нечестный приём даже я понимала, лихорадочно усваивая новую информацию
Все замолчали.
Александр испытующе обвёл взором нашу компанию.
— Мальчик мой, ты знаешь, как я вас люблю. После того, как Лауры не стало, а он остался… — в голосе вожака прорезались ноты застарелой обиды на Антона, моего работодателя.
Андрэ тут же вскинулся:
— Отец сделал всё, что мог! И поверь, он ушёл бы следом за ней, я не позволил. И не позволю, пока хоть один из нашей стаи жив! Он нам нужен.
— Знаю, мальчик мой, знаю. Вы теперь моя кровь. Единственное, что от неё осталось. Но все мои альфы будут против, и не смогу их переубедить. Прости, сынок.
Твою налево… это уж совсем семейное. Горе-то у них, по всей видимости, общее. Андрэ наверняка знал, что я понимаю о чём они, но не попросил отойти или отодвинуться. Пустил меня в их приватный разговор. Так я невольно проникла в историю их семьи. Кусочки потихоньку складывались в картину. Александр — родной дядюшка Андрэ и Кирилла создавал на первый взгляд приятное впечатление, но что-то меня настораживало. Чувство опасности рядом с ним не отпускало, не давало поверить ему окончательно, хоть и видимых причин на это не было.
— Мы найдём их, — пообещал Андрэ Александру. — Мне нужно время. Думаю, если бы нас хотели убить, то непременно убили бы, — продолжал наш командир. — Что же им нужно? Наша стая уже несколько веков не первая, мы пытаемся выжить, и никому не вредили.
Действительно, кому на самом деле могла помешать эта безобидная, маленькая и добрая по всем показателям семья?
— А что вы думаете, юная леди? — вдруг обратился ко мне Александр.
Я постаралась сделать максимально глупое лицо чтобы не выдать себя — мой командир может рассердиться моему вмешательству. Вышло так себе.
— О, не нужно делать вид, что не понимаете, для этого у вас слишком осмысленный взгляд.
Что ж, лгать было бы ещё глупей и точно не в моём стиле.
— Понимаю, но не всё, — отвечаю с осторожностью. — Общий смысл. Практиковалась в фармакологии.
— Тогда понятно. Медик? — заинтересованно продолжал допрос Александр.
Бросаю отчаянный взгляд в сторону командира, но не вижу в нём открытого недовольства, хоть он и напряжён, готовый к любому исходу событий. Видимо, сокрытие правды или ложь скажутся на нашем положении хуже. Хуже самой правды.
— Верно, — отвечаю краткими фразами, стараясь поменьше позориться со своим словарным запасом, что в принципе уже невозможно. Куда уж хуже.
Александр расплылся в широкой искренней улыбке. Андрэ ошалело пялился на вожака, видимо ожидая совсем другой реакции. Кирка наоборот вёл себя как ни в чём ни бывало. Как будто знал, что так и будет.
— Кирилл? — полувопросительно — полуутвердительно сказал мне Александр, легко перейдя на русский.
Мы с Киркой слаженно кивнули.
— Лекарь, стало быть. Вместо Дмитрия? Недурственно. Как вас?..
— Виктория, — подсказала я.
— Угу. Ты на неё похожа, — обронил он. — Не лицом, а натурой. То же бесстрашие. Дерзость. Сила духа.
Не знаю про кого это говорит Александр, но, знал бы он как заблуждается, — прямо сейчас мне очень страшно.
— Ни с кем мою мать не сравнивай, — с тихой яростью выцедил старший Ростовцев.
— А мою сравнивай, сколько хочешь, хоть горшком назови, только в печь не ставь, — с подковыркой прокомментировал младший.
Александр рассмеялся, разряжая напряжение.
— Не обращай внимания, дорогая, — добродушно посоветовал он. — На этого шутника, и на этого, — он кивнул на Андрэ, — грубияна. Оба не умеют обращаться с женщинами, что один, что другой.
— Я бы поспорил, — ответил Кирка, со значением поднимая указательный палец.
Александр снова хитро улыбнулся. Я совершенно не знала, что говорить и выбрала оптимальную тактику — уважительное молчание.
