От боли из глаз почти появились слёзы. Но я не двинулась ни на йоту, помня о том, в кого он может превратиться, если окончательно взбесить. Поэтому я застыла, зажмурившись и молилась, чтобы он успокоился.
Его холодный нос, ставший почти звериным, прошёлся по виску и волосам — моё сердце в тот момент готовилось проломить грудную клетку от ужаса — замер на макушке.
— Не яри зверя больше, — с трудом выговорил он, таким давящим голосом, что меня пробрало до костей.
Светящийся взгляд гипнотизировал, как удав кролика. Я не могла сопротивляться. И я кивнула, подчиняясь его воле, не смея спорить.
— Будь проклят Владимир и его союз! — прошипел Андрэ на латыни в сторону, отстраняясь.
Воздух как будто вернулся на место. Я сделала вдох, наконец, словно он позволил дышать в его присутствии. Сразу вернулись запахи, и его неповторимый аромат, засевший в подкорке намертво, пробуждающий странные эмоции.
— Не выходить без разрешения, — процедил он, вылетая из комнаты, всё ещё светя алыми зрачками.
Дверь бахнула резким звуком. Оглушённая, я прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол, пытаясь отдышаться. Приложила ладонь ко рту. Как ни странно, ни следов ни крови совсем не осталось. И боль уже казалась чем-то фантомным и далёким. Осталось ощущение страха и немного обиды за его и мой поступок. Словно он наказал, провёл черту вокруг себя, за которую нельзя заступать. Которую я навсегда запомню.
Он что-то сказал про Владимира и их союз… Что напомнило мне тот вечер, когда Антон Владимирович привёз в дом Владу. Кирка ничего конкретного так и не рассказал. Пришло время потрясти мальчишку как следует. К тому же — нужно срочно отвлечься от этого сумасшедшего урагана из эмоций, бушующего в данную секунду в гудящей голове.
Нашла в телефоне номер мальчишки и набрала, усаживаясь поудобнее:
«Скажи мне, что конкретно Влада значит для Андрэ?»
«Ага, так и знал, что влюбилась!» — пришёл торжествующий ответ.
«Будешь надсмехаться или ответишь?» — зло нажимала я на кнопки.
«А что мне за это будет?»
Конечно, как же мы без этого!
«Ладно, проси, что хочешь, только потом, когда вернёмся домой».
Я не обратила внимания, что снова назвала домом место, где живёт семья Ростовцевых. Которая, вроде как моей семьёй генетически не являлась.
Он не отвечал целую невыносимо долгую минуту.
«Ты где?» — быстро набрала я.
— Здесь! — громко сказал Кирка, распахнув дверь за моей спиной, и я чуть инфаркт не получила. Мальчишка стоял в коридоре с мокрой головой, в тех же джинсах, с расчёской, захлёбываясь беззвучным смехом.
От души шлёпнула его по голому плечу.
— Не боишься? Если попрошу что-нибудь неприличное? — ехидно спросил подросток.
Вы посмотрите-ка, ничего не боится современная молодёжь.
— Если ты попросишь что-нибудь неприличное, для начала я тебе мыло в рот засуну, чтоб больше не говорил гадости, а дальше — по обстоятельствам в зависимости от твоей просьбы. Учти, у меня богатое воображение. На то я и врач. Всё, что ты скажешь, будет исполнено в полном объёме, желай осторожнее.
Кирка заметно спал с лица.
— Прямо сейчас ты даже тоном Андрэ заговорила, — слегка обиженно проговорил он. — Тебе в исправительной колонии должность не предлагали?
— Угадал, противный. Колись сейчас же, кто она такая на самом деле?
Кирка прошёл внутрь, закрывая за собой дверь. И немного отшатнулся от меня:
— Ох, ну тебя и кроет, что у вас тут случилось? — он помахал ладонью перед собой, словно ему стало жарко. — Ладно, ладно, твоя взяла, а то скончаешься от любопытства, а мне потом с Андрэ объясняться. Только не жалуйся, — говорил он, отступая на безопасное расстояние. — Она его невеста.
Кирка уселся прямо на пол, рядышком, сдернув с плеча полотенце, он прислонил его к лицу.
— Всеми богами тебя прошу — успокойся, пожалуйста, а то у меня сейчас инфаркт будет.
Я и не заметила, как меня до сих пор трясёт после контакта с альфой. Но Кирка здесь причём?! Действительно: бледный, дрожит, прислоняю палец к его шее — под двести давление, дыхание поверхностное.
— Что с тобой? На тебе лица нет! Погоди, я сейчас, — отыскиваю взглядом чемоданчик и делаю попытку встать.
— Это на тебе лица нет, — мальчишка задерживает меня за руку, — сядь и успокойся наконец. Это я ТЕБЯ на самом деле чувствую. У меня есть одна способность, она от мамы: если с кем-то сближаюсь — со временем начинаю чувствовать его: эмоции, внутренние переживания, чувства — словом, всё подряд. Мысли читать не умею, не бойся, но чувствую, когда человек врёт или сомневается в своих словах. Сама понимаешь, такое лучше скрыть. Поэтому никто кроме семьи не знает.
— Поэтому у тебя нет друзей… — заключаю я.
— Ага, проблематично. Все их эмоции и всю ложь через себя пропускаешь. Ты когда приехала, вокруг тебя такая пустота и серость была, я даже не понял ничего сразу. Ты как выжата была — почти никаких эмоций. А потом начала раскрываться. Да так, что я обалдел.
— Кирка, Господи, просто ответь на вопрос, пожалуйста! — взмолилась я, дурея от его болтовни. И подняла ладони, показывая, что почти успокоилась.
Мальчишка сделал пару глубоких вдохов:
