Прежде, чем к незнакомцу подошла вереница из воинов во главе с лордом Денвером, он успел переброситься с мэтром Финчом парой фраз. В тот момент, когда лекарь говорил ему о чем-то, гость поднял взгляд вверх, вновь ловя меня в капкан своего взгляда. Холодного и спокойного, словно у мертвеца.
А затем его сиятельство Денвер повел незнакомца в замок, а у меня сжалось нутро – не к добру это.
И точно – появившийся на пороге моего дома человек был магистром Ордена трех богов. Едва Элизабет, которая пришла, чтобы помочь мне одеться, увидела эмблему на экипаже, она рассказала, что магистра зовут Нейтан Орлей, и он с Реиганом на грани некой холодной войны, в которую точно вступать не станет, но и приятелем императора его не назвать. Нейтан был приглашен на коронацию и, вероятно, устал ждать выздоровления Уилберга, поэтому явился сам.
Раздается стук в дверь, едва Элизабет заканчивает сооружать на моей голове прическу. Я киваю Софи, разрешая впустить пришедшего.
– Ваше высочество, – на пороге возникает герцог Бреаз, и его глаза внимательно шарят по мне от макушки до пят и пылают огнем. – Рей…иган хочет вас видеть. Немедленно.
Предчувствие ощущается словно удар по затылку.
Я иду в обществе Алана – он чуть позади, но близко. Я слышу его дыхание.
– Деревенский воздух идет вам на пользу, Антуанетта, – слышу его хриплый, полный каких-то двусмысленностей голос. – Вы стали еще более совершенной…
Хочется сбросить его комплимент с плеч, как тяжкий груз. Я ощущаю его мужской интерес, как что-то липкое и грязное.
– … не знаю, что именно изменилось. Может, взгляд? – продолжает он. – Или ваша осанка? Но это точно лишь добавляет вам страстности. Такую, как вы, нельзя долго держать взаперти, вдали от двора, мужчин и внимания, так ведь?
Не собираюсь отвечать. Не знаю, что заставляет его поддевать меня. Возможно, солидарность с Реиганом и полная вера в то, что я пропащая женщина.
Во всяком случае, я рада оказаться в спальне мужа.
Кто бы знал, как.
Но еще больше я радуюсь, когда застаю его одного, а он велит Бреазу подождать за дверью.
Реиган еще не успел побриться, но я знаю, что он не пропустит эту утреннюю процедуру, даже если сюда явятся все три бога разом и Санта Клаус. Нет, он не станет торопиться, даже если магистр прибыл сюда, чтобы обвинить меня в колдовстве или учинить надо мной суд. Пожалуй, Реиган останется хладнокровен, даже если за его окном случится Армагеддон.
– Сколько еще герцог Бреаз будет здесь ошиваться? – удивительно, но я задаю этот вопрос первым, будто это тревожит меня больше всего.
Уилберг приподнимает брови.
– Он исполняет мои поручения и чаще всего находится в Вельсвене. Почему ты о нем заговорила?
– Он мне не нравится, – заявляю я спокойно.
– Надо же. Но ты нравишься ему, Анна. И раньше ты вилась около него, рассчитывая настроить его против меня, – очень уж спокойно произносит Реиган. – И я думаю, ты преуспела. Судя по тому, как долго он пытался скрыть твое участие в заговоре против моего отца. И я даже выдворил его из столицы, чтобы остыть и не бросить его за решетку за это.
Я удивленно замираю, раздумывая над этим. Судя по всему, Алан провинился очень серьезно. Реиган никогда не уступал даже собственным чувствам, если дело касалось вопросов благополучия Эсмара. И сейчас он был зол на своего друга, но не предпринимал каких-то серьезных действий, а значит, в этом был смысл.
– Алан тебя беспокоит? – когда звенит этот вопрос, я ощущаю всю ту дьявольскую ревность и напряжение, которые Реиган не хотел бы показывать.
– Нет. Он не сделал ничего плохого, просто… Неважно.
– Важно.
– Ладно, он на меня смотрит, и мне это не нравится. Но прошу вас, оставить его глаза на месте. Я не хочу, чтобы вы причиняли людям вред из-за моей мнительности или вашей ревности.
Реиган тихо смеется.
– Думаешь, я ревную тебя к нему?
– Этот разговор зашел в тупик, – мне становится жарко от одной лишь мысли, что мы снова начнем выяснять отношения на ровном месте. – Вы же позвали меня не из-за него? Кто этот Нейтан Орлей?
– Магистр Ордена.
– Что ему нужно?
Реиган вскидывает брови, молчит, и только коварная усмешка гуляет на его губах.
– Ты скажи мне, милая.
От одного этого «милая», которое он всегда говорил презрительно-холодно, а сейчас горячо и елейно, по моей спине бежит дрожь.
– Я его не звала. Могу поклясться на томике вашей теологии, – я вижу, что он вряд ли понимает, о чем я. – Дело в том, что я плохо разбираюсь в политике. Что этот человек может хотеть чисто теоретически?
– Теоретически? Тебя.
Меня хотят как-то подозрительно много мужчин, и это наводит на мысли, что я сорвала анти-Джек-пот, попав в этот мир.
– Для чего?
– Для того, чтобы понять, откуда в этой милой, белокурой головке столько знаний о медицине, химии и физике, а в этой пышной и соблазнительной груди такое пылкое и смелое сердце.