– Ваше высочество, – он смотрит на меня спокойно и говорит то, что должно развеять все мои сомнения: – я хочу вам помочь. Вы же знаете, что Орден не подчиняется ни одному их правителей. Если ваши знания уникальны и дарованы Сароном, я никак не могу допустить, чтобы над вами вершили правосудие без участия Ордена.
Я снова смотрю на израненные руки Нейтана, которые он не прячет. И его это внимание ничуть не смущает.
– Каждая просьба, обращенная к богам, требует ответной клятвы, – произносит он. – Так я не забываю о них, – и он приподнимает руку, показывая шрамы и порезы.
Слегка задирает рукав, и я вижу, что этих просьб было много.
– О чем вы просите? – спрашиваю я.
– Важнее то, в чем я клянусь, – отвечает он мрачно.
Я проваливаюсь в его блеклые, белые глаза, словно под лед, ощущая там лишь холод бездны, одиночество и боль. Выныриваю с колотящимся сердцем и сглатываю.
– В этом мире слишком мало людей, отмеченных волей богов, – произносит Нейтан, и я вижу, как какая-то подвижная энергия, плещущаяся в нем, ищет ответы во мне, будто прощупывая, пытаясь познать истину. – Каждая моя просьба заключается в том, чтобы отыскать их и дать им пристанище под защитой Ордена, научить жить в этом мире. Жить правильно, не нарушая баланса и отведенной роли.
Его тихий голос, лишенный красок и участия, бил мне прямо в голову. И я слышала в нем совсем не то, что другие. В нем было разоблачение и осознание того, что я – не принцесса Саореля.
– Я надеюсь, что все ваши просьбы будут услышаны, – отвечаю сдержанно, не выдавая себя. – И я благодарю вас за желание помочь. В случае, если меня будут судить, я обязательно прибегну к защите Ордена, – я говорю это вслух и громко, зная, что Бреаз передаст мои слова Реигану. – Но пока я рассчитываю, что его величество найдет настоящих виновных в случившемся, – я намеренно не упоминаю смерть его отца, обобщая любые события.
– А до тех пор вы планируете оставаться в Рьене?
– Да.
Нейтан кладет ногу на ногу и в задумчивости касается пальцами шрамов на своей руке, слегка надавливает.
– Планируете продолжать исследования? – спрашивает он.
– Я не любитель наук, – отвечаю. – Скорее, практик. Но я продолжу исследования, потому что они принесут пользу людям.
Магистр молча поддевает ногтем одну из ран, но даже не морщиться.
– Знания – это слишком большая ценность, чтобы принадлежать одному человеку. И слишком большая опасность. Реиган Уилберг не просто ваш император, он ваш супруг и вы принадлежите ему. Это тяготит Орден.
Я напряженно смотрю, как по руке магистра начинает бежать кровь, и содрогаюсь от внутренней дрожи.
– Понимаю, – киваю, и Нейтан прикрывает веки в ответ.
Он имел в виду развод и помощь в его осуществлении. Орден готов пойти даже на то, чтобы биться со всем Эсмаром.
– Его величество согласился с тем, что я могу использовать результаты своих исследований на территории любого государства. Он не сковывал меня ограничениями.
– Его величество очень дальновиден, – в реплике магистра, несомненно, была ирония. – Но, знайте, ваше высочество, вы можете полагаться на Орден. Любое ваше послание, оставленное в храме или лично любому мастеру, будет передано мне в руки в кратчайшие сроки. Я буду следить за вашей судьбой и, если увижу, что вам угрожает опасность, я готов прийти на помощь. Вам достаточно лишь позволить мне сделать это.
Киваю. А затем молча поднимаюсь, и магистр тоже поднимается, полагая, что я решила закончить аудиенцию. Но я лишь вынимаю платок и велю Элизабет принести мой чемоданчик.
– Разрешите обработать вашу рану? – я протягиваю ладонь, а взгляд магистра застывает.
Холод в нем ядрёный, словно на Северном полюсе.
Нейтан просто стоит, опустив обе руки вниз, и лишь затем приподнимает одну и смотрит на воспаленную содранную полоску раны, будто впервые ее замечая. Его зрачки расширяются, поглощая почти всю радужку, когда я беру его за пальцы.
– Постарайтесь дать им зажить, – говорю я, точно понимая, что он полный псих, раз так калечит сам себя.
Элизабет приносит мой саквояж, в котором я храню все необходимое, и держит его открытым, позволяя мне извлечь бинт и склянку со спиртом. Я стираю кровь, обрабатываю рану и бинтую ладонь магистра.
Нейтан при этом стоит истуканом, не спускает глаз с моего лица и не морщится. Он будто ничего не чувствует. Вообще.
– Возможно, вам нужно перекусить и отдохнуть после дороги? – спрашиваю, вскидывая взгляд и натыкаясь на его пристальное внимание. – Я выделю вам комнату в замке. Здесь еще идет ремонт, поэтому покои будут скромные.
Он смотрит на свою руку так, будто я ее осквернила. Я замечаю, как чудовищно бьется жилка на его шее.
– Благодарю, но я должен ехать, – отвечает он без эмоций.
– Если у вас нет других дел в Рьене, то всего вам доброго, – говорю доброжелательно.
Магистр слегка качает головой, и я внимательно его слушаю. Но то, что он говорит, выбивает меня из колеи: