Раз уж меня назначили ответственной за ее здоровье, то я обязана узнать, что случилось!
Несколько раз вежливо постучавшись, я услышала уставшее: «Войдите».
Я робко вошла, присела в неуклюжем реверансе, растягивая своё платье вместе с белым халатом, который я так и не снимала с момента попадания в этот мир. Нет, конечно, на ночь я его снимала, даже застирывала пятна, но, поскольку другой одежды у меня не было, приходилось ходить в чем есть.
— Ваше императорское величество, — тихо сказала я, — подскажите, пожалуйста, почему убрали стражу возле покоев вашей матушки?
Император сидел у окна, облокотившись на спинку кресла, и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был спокойным, немного холодным. Но внутри я почувствовала, что страха больше нет.
— Я подумал и решил, — произнёс Аладар, откладывая документы, — если моя матушка так не дорожит своей жизнью, раз доверяет всем подряд, кто приносит ей сладости, если она намеренно гробит своё здоровье, то зачем ей стража?
Я чуть замерла, чувствуя, как сердце ёкнуло.
— Но, — шепотом произнесла я, — это слишком. Мало ли что может случиться! Насколько мне известно, стража помогала ей — переносила её на балкон!
Глаза императора сузились, он внимательно и холодно смотрел на меня.
— Стража — не для того, чтобы носить мою матушку на балкон, а для того, чтобы защищать ее, — сказал он холодным голосом. — И если ей плевать на свою жизнь, то почему мне должно быть не всё равно?
Я сглотнула, понимая, что спорить бесполезно.
— Ладно, — улыбнулась я, опустив глаза. — Я просто спросила. Простите, что побеспокоила. У вас много дел…
Я повернулась к выходу, намереваясь уйти, как вдруг услышала его голос.
— Тебе понравился мой подарок?
Это было так неожиданно! Я уже положила руку на ручку двери, готовясь открыть её в любой момент, и сейчас рука соскользнула. Что-то внутри меня очень хотело остаться и просто поговорить…
— Да, это чудесный подарок, ваше императорское величество, — сдержанно и вежливо ответила я со всей учтивостью, как это делают другие придворные, обращаясь к императорской семье.
Что-то в его взгляде было не так. Император нахмурился, словно ожидал услышать нечто иное.
— А теперь давай без этих формальностей и вежливостей, — произнёс он мягко, но с легкой ноткой иронии. — Тебе понравилось?
Я опустила глаза, вздохнула и почувствовала, как тепло наполняет мой голос.
— Да, — улыбнулась я, — это очень красиво. Я бы даже сказала, что … сказочно. Просто получилось немного… глупо.
— Что именно? — с прохладой в голосе спросил он, склоняя голову на бок. — Договаривай.
Я смутилась, сглатывая.
— Ну, — начала я, робея. — Получился такой разговор с вашей матушкой… Она снова упрекнула меня в том, что я хочу стать вашей… эм… фавориткой… Или что-то в этом роде…
Я усмехнулась и закусила губу, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее.
— Я ей ответила, — продолжила я, чувствуя небольшое смущение, — что фаворитки в таких условиях не живут… Ну, что-то вроде этого. Разве так выглядят покои фаворитки? Честно! Я была уверена, что там всё те же голые стены. Просто хотела, чтобы она сама убедилась. А когда я открыла дверь, — тут я запнулась, — там…
Император молчал, внимательно слушая. И вдруг, впервые за всё время нашего знакомства, он засмеялся.
— Там роскошная кровать, шикарные обои… — продолжала я, ощущая, как улыбаюсь вместе с ним. — Короче, ваша матушка теперь уверена в том, что…
И тут я осеклась.
— Это — единственное забавное из того, что я сегодня слышал, — сказал Аладар, и в его взгляде впервые появилось что-то вроде тепла или понимания.
— И я рада, что смогла поднять вам настроение, — ответила я, от всего сердца радуясь, что он улыбается.
Я улыбнулась искренне, глядя на стопки бумаг, которые лежали на столе. Я вовсе не разбиралась в политике и даже не знала, что это за бумаги — просьбы, жалобы, приказы, — всё казалось мне бесконечной тягомотиной.
— Передай моей матушке, — вдруг прозвучал голос императора, когда я уже собиралась уйти, — все, как я сказал.
Я закрыла дверь, чувствуя внутри тепло. Словно память бережно завернула в красивый конвертик чужую улыбку, чтобы сохранить ее в сердце.
«Сколько же на нём держится…» — подумала я, оглянувшись на двери. — «Я бы так не смогла! Это же просто с ума сойти! А он спит вообще? Или нет?»
Я мотнула головой, стараясь не думать об императоре. Лучше подумать о его матушке. Ведь у меня с ней предстоит непростой разговор.
Сейчас нужно было «порадовать» императрицу. Надо было придумать, как ей сообщить эти новости.
Я шла по коридору, чувствуя, что между мной и императором появилась какая-то тонкая, почти незаметная ниточка взаимного интереса — скрытая, непроговорённая, но явно ощутимая.
— Нет, что ты! — замотала я головой, словно отвечая собственным мыслям. — Да быть такого не может! Да брось! Вокруг него столько красавиц! В самом деле!
Я вздохнула, открывая дверь в покои императрицы.
— Где стража? — спросила она нетерпеливым голосом.
— Ваш сын приказал убрать вашу стражу, — произнесла я, видя, как она смотрит на меня с изумлением.