Она прикрыла глаза, и в тот же момент я почувствовал, как она пытается воздействовать на меня. Интересный ход, хотела таким образом вывести меня из строя? Только непонятно, по своей ли воле, или такие указания ей тоже поступили.
Впрочем, ей в любом случае это не удалось. Я обладал достаточной силой воли, чтобы противостоять подобным психологическим трюкам.
Она поморщилась, пару раз попробовала повторить, но результата так и не добилась. А затем открыла глаза. Даже не попыталась направить магию на Артёма!
— Я закончила, — объявила она. — Молодой человек очень раскаивается в содеянном. Он грустит и переживает, что из-за его действий пострадали другие. Я смогла определить, что выполнял все действия он не по своей воле, а по принуждению. А сам он просто молодой парень, который оказался не в то время и не в том месте.
Какая трогательная характеристика. Правда, в ней нет и доли правды. Я лично проверил психоэмоциональный статус Артёма, и там не было ничего, хоть отдалённо напоминающего раскаяние. Да и с действием по принуждению всё сложно. Если они намекают на гипноз, то он не мог работать так долго. И любой психолог это знает.
Всё, что сделал в том случае Олег Николаевич — это заставил дать клятву о неразглашении. Чтобы его ни в коем случае не смогли выследить. А работать на себя он не заставлял, эта была идея самого Артёма.
Если бы я правда увидел, что он об этом сожалеет — я бы ещё подумал, что, возможно, ему надо дать второй шанс. Однако он, наоборот, гордился этим. Каждым из своих поступков.
— Разрешите вопрос свидетелю, ваша честь, — поднялся прокурор.
— Разрешаю, — кивнул судья.
— Как именно, по-вашему, принудили господина Артёма? — спросил он.
Отличный вопрос, как раз то, о чём я и сам подумал. Прокурор явно профессионал своего дела.
— Гипнозом, — уверенно ответила Варвара Александровна.
— Сколько действует гипноз? — он посмотрел ей прямо в глаза, стало ясно, что он использует свою магию.
— Около трёх часов, — призналась женщина. — Но… Возможно, Артём подвергался гипнозу каждые три часа!
Ну да. Человек, стоящий за всем чёрным рынком, объезжал всех своих работников каждые три часа, принуждая их работать на него.
— Даже ночью? — уточнил прокурор. — Этот таинственный человек, который заставлял работать Артёма, должен был это делать регулярно. Иначе у Артёма появилось бы свободное окно, чтобы сбежать или рассказать обо всём полиции.
— Его могли запугать… — неуверенно ответила Варвара Александровна.
— К этой свидетельнице вопросов больше нет, — оборвал её прокурор.
Он бросил короткий взгляд на присяжных, намекая, чтобы они сделали свои выводы. Вообще присяжные не всегда присутствуют на судах. Я точно не знаю, по каким именно правилам они выбираются и на каких заседаниях принимают участие. Не изучал этот вопрос из-за ненадобности.
Но если присяжные есть на заседании — то вердикт выносится именно ими. А судья просто оглашает готовое решение. Поэтому очень важно убедить именно их.
Так как Артёма не вернули в род, судили его как простолюдина. Соответственно и в присяжные были набраны обычные простолюдины.
После Варвары Александровны настала очередь стороны обвинения вызывать свидетеля. Этим первым свидетелем оказался ректор нашей академии.
— Расскажите нам, знали ли вы о подпольной тайной лаборатории? — начал прокурор. — И что вы знаете о подсудимом?
— Нет, — покачал головой ректор. — Я понятия не имел, что на территории академии скрывается такая преступная организация. Её разоблачение стало для меня настоящим открытием. Что касается Артёма, он являлся студентом нашей академии. Был очень способным молодым человеком, особенно увлекался алхимией. Но из-за его ссоры с отцом…
— Протестую, — вскочил на ноги адвокат. — Это не имеет отношения к делу.
— Сергей Станиславович Стрезов заявлен как свидетель стороны защиты, так что их отношения причастны к делу, — возразил прокурор.
Поскольку Артёма не приняли обратно в род, отец мог выступать как свидетель.
— Протест отклонён, — кивнул судья. — Продолжайте, свидетель.
— Из-за ссоры с отцом алхимию Артём изучал самостоятельно, — закончил свою мысль ректор. — На момент выпуска из академии он, насколько я знаю, ещё был в роду. Однако приводы в полицию у него были регулярные за мелкие хулиганства.
— Значит, несмотря на все его заслуги, положительным студентом его трудно было назвать? — уточнил прокурор.
— Да, проблем он приносил много, — кивнул ректор. — Поэтому я не удивился, узнав, что он причастен ко всей этой истории с запрещёнными зельями.
— Вопросов больше нет, ваша честь, — кивнул прокурор.
Дальше вопросы к свидетелю должна была задать сторона защиты. И я уже примерно представлял, какие именно вопросы там будут.
— Господин ректор, разве в ваши обязанности не входит также следить за студентами? — спросил адвокат.
— У нас не школа, а высшее учебное заведение, — ответил ректор. — И это просто невозможно — уследить за всеми.
— Однако если студент проблемный, к нему и отношение должно быть особое? — приподнял одну бровь адвокат.
