Решил надавить на недостаточную компетентность ректора. Хотя тут я как раз на стороне академии, мы действительно уже не в школе и должны сами отвечать за свои поступки.
— Отношение ко всем одинаковое, — ответил ректор. — Мои студенты — это совершеннолетние аристократы. Я не отвечаю за их жизнь помимо учёбы. Они могут поступать, как пожелают. Скорее, этот вопрос надо задавать родителям детей. Если ребёнок недостаточно самостоятелен для взрослой жизни — то это проблемы в воспитании.
— Вопросов больше нет, — поспешно проговорил адвокат.
Ректора отпустили, и судья объявил перерыв. Слушание длилось уже больше часа, и всем хотелось немного размять ноги и передохнуть.
После перерыва свидетеля снова вызвала сторона защиты. На этот раз им оказался как раз Сергей Станиславович.
В этом плане им как раз на руку сыграло то, что Артёма не приняли в род. Если бы он был членом рода Стрезовых, то его отец не смог бы выступать в качестве свидетеля.
— Расскажите о вашем сыне, — попросил адвокат.
— Артём очень добрый молодой человек, — поспешно начал преподаватель алхимии. — Он всегда интересовался алхимией и делал в ней большие успехи. Характер у него с детства очень покладистый, наверное, поэтому он так легко поддаётся чужому влиянию.
— Он мог бы умышленно причинить кому-то вред? — спросил адвокат.
— Нет, что вы, — замахал руками Сергей Станиславович. — Его наверняка заставили участвовать во всём этом. Артём бы никогда не пошёл на это сам.
Пока преподаватель отвечал на вопросы, я просканировал Артёма психологической магией снова. В этот раз ведущей эмоцией оказался гнев.
Он до сих пор злится на отца за то, что тот выгнал его из рода. Помнится, при нашем с ним общении он не хотел иметь с отцом ничего общего. Однако теперь ситуация изменилась. Он осознал, что самостоятельно ему с этими проблемами не справиться. Поэтому снисходительно разрешил ему помочь.
Переживаний у него я снова не заметил. Кажется, он уверен, что его не накажут.
После вопросов адвоката наступила очередь прокурора.
— Господин Стрезов, по какой причине вы изгнали сына из рода? — спросил он.
— Протестую! К делу не относится! — воскликнул адвокат.
Прокурор лишь глянул на него, приподняв одну бровь. Глупый протест.
— Протест отклонён, — заявил судья.
— Я изгнал его из рода за неподобающее поведение, — ответил преподаватель. — Как уже говорилось ранее, он часто попадал в полицию за разные хулиганства. Это плохо влияло на наш род. Разумеется, я не хотел этого. И недавно попытался принять его обратно, но…
— Вы пытались принять его в род после того, как его задержали, — подметил прокурор, снова глядя прямо в глаза мужчине. — Хотя изгнали из рода как раз за правонарушения. Где здесь логика?
— Он мой сын! — воскликнул Сергей Станиславович. — Моё решение о возвращении его в род никак не связано с тем, что его арестовали.
— Свидетель лукавит, ваша честь, — объявил прокурор.
— Моё решение частично было связано с этим, — тут же исправился Сергей Станиславович. — Но не было целиком принято по этой причине.
Перефразировал очень хорошо. С такой формулировкой прокурор не сможет подкопаться.
Я проверил психологической магией и преподавателя. Сильный страх, тревога и растерянность. Как я и думал.
Жаль, что сам я официально не психолог. И мне даже нельзя сообщить о попытке Варвары Александровны воздействовать на меня лично. Я не смогу этого доказать.
— Здесь обсуждалось влияние родителей на ребёнка, — продолжил прокурор. — Разве не было вашей обязанностью сделать так, чтобы сын вырос порядочным аристократом?
— Иногда дети поступают не так, как хочется их родителям, — ответил преподаватель. — Но от этого мы не перестаём их любить. Я любящий отец и не позволю, чтобы моего сына посадили в тюрьму.
— Даже если по его вине страдали люди? — приподнял бровь прокурор.
— Он всего лишь производил зелья, не по своей воле! — ответил Сергей Станиславович. — Он не виноват.
— Вопросов больше нет, ваша честь, — проговорил прокурор.
Я смотрел на пристяжных, пытаясь угадать их мысли. Прочитать я их не мог, психологически они все были абсолютно стабильными людьми. Эмоции прочитал ещё до этого, но по ним сложно было судить об окончательном решении. Кто-то испытывал злость, кто-то грусть.
Воздействовать на них психологической магией было нельзя, все они находились под защитой от любой магии. Это был особый артефакт, встроенный в их лоджию. Специально разработанный для судов и один из немногих разрешённых.
Снова был объявлен перерыв, после которого должен был выступить ещё какой-то свидетель защиты и я. По правилам после перерыва я остался в коридоре ждать приглашения.
Наконец, меня пригласили в зал, и я занял место у стойки свидетелей.
— Господин Аверин, расскажите, как именно вы обнаружили тайную лабораторию, — начал прокурор.
