— В больницу… — повторил он, как в бреду. — Но, Илюха, я же тебе говорил… у нас же ни страховки нормальной, ни денег…
— Ашот, успокойся, — я положил ему руку на плечо. — Сейчас главное — жизнь Мариам. А с остальным мы что-нибудь придумаем. Скорая повезет ее в нашу же больницу, в Центральную. А там я уже постараюсь как-нибудь проконтролировать ситуацию. Так что давай, бери телефон и вызывай. Не теряй времени.
Ашот посмотрел на меня с такой благодарностью, будто я только что подарил ему миллион имперских рублей. Он тут же бросился к телефону и дрожащими пальцами набрал номер скорой помощи.
— Илюша, дорогой, а ты… ты не уходи, пожалуйста, — он повернулся ко мне, когда закончил разговор. — Подожди вместе со мной, а? Мне одному как-то… страшно.
Я кивнул. Конечно, я его не брошу.
Тут из комнаты, где лежала Мариам, донесся ее слабый, хриплый голос:
— Ашот… ты хоть гостя-то чаем напои… Нехорошо…
Ашот тут же засуетился, бросился на кухню, загремел посудой.
Я снова заглянул в комнату к Мариам.
— Вы лежите, лежите, не шевелитесь, — сказал я ей как можно мягче. — Вам сейчас покой нужен.
Температура у нее, судя по градуснику, была тридцать девять и восемь. А судя по пустым пачкам из-под жаропонижающих, которые валялись на тумбочке, сбить ее ничем не удавалось.
— Да ничего, господин лекарь, ничего, — она попыталась улыбнуться, но получилась какая-то жалкая гримаса. — Сейчас мне полегчает… сейчас лекарства подействуют…
— Боюсь, Мариам, в вашем случае обычные жаропонижающие уже не помогут, — отрезал я. — Нужно ждать приезда скорой. Они введут вам более сильные препараты.
— Только не скорая! — она взмолилась, и в ее глазах блеснули слезы. — А как же дети⁈ А родители⁈ С кем я их оставлю⁈
Тут в комнату с чашкой ароматного чая в руках влетел Ашот.
— Мариам, а ну-ка, успокойся! — он строго посмотрел на нее. — Твое здоровье сейчас важнее всего! А с детьми и родителями я сам разберусь! Не пропадем! Ты лучше лекаря слушай, он плохого не посоветует! Он вон, Илюша, какой умный, он все знает! Так что лежи и отдыхай!
Он аккуратно вывел меня на кухню, чтобы не мешать жене.
— Илюха, а точно без скорой никак? — снова взмолился он, когда мы сели за старый, шаткий кухонный стол.
— Точно, Ашот, никак, — я покачал головой. — К тому же, ты ее уже вызвал.
— Да вызвать-то вызвал… — он махнул рукой. — Но, может, можно ей что-нибудь такое дать, чтобы…
— Ашот, пойми, — я перебил его. — Дело серьезное. Я не могу ставить диагноз на коленке и назначать лечение вслепую. Нужны анализы, нужен рентген, нужно полноценное обследование в условиях стационара. Если ты хочешь, чтобы твоя жена поправилась, придется ехать в больницу. И точка.
Ашот тяжело вздохнул и разлил по чашкам горячий, ароматный чай с чабрецом.
Мы сидели и молча пили чай. Ашот сидел напротив, сгорбившись над своей чашкой, и его плечи поникли. Он выглядел постаревшим на десять лет. В его глазах, обычно таких живых и веселых, сейчас застыла серая тоска и страх.
Я догадывался, что его мысли, как и мои, крутятся вокруг одного и того же — вокруг Мариам. Только я пытался разгадать медицинскую загадку, а он, скорее всего, просто боялся за жену.
— Илюха, а ты не думай, что мы всегда так жили, — вдруг нарушил тишину Ашот, как будто прочитав мои мысли. — В тесноте, в бедности…
Я удивленно посмотрел на него.
— А почему у тебя в доме так много народу? — я решил сменить тему, чтобы немного его отвлечь.
— Да это еще немного, дорогой! — он усмехнулся. — Вот у меня скоро еще родня приедет из Армении, пять человек! Вот тогда будет много! А так… у нас в роду так принято. Большие семьи, много детей, старики живут вместе с молодыми, все друг другу помогают. Это наша традиция. Наша сила.
Я про себя подумал, что это все, конечно, хорошо, но вот условия, в которых они жили… Ашот со своей шаурмой, пусть и самой вкусной в городе, явно не мог обеспечить такую ораву всем необходимым.
Ашот, будто снова прочитав мои мысли, вздохнул.
— Да, Илюха, живем мы, прямо скажем, небогато. Но зато честно. У меня, знаешь, много знакомых есть… в разных кругах. И если бы я захотел, я бы мог давно уже жить в большом, красивом доме, ездить на дорогой машине. Но… не хочу я так. Совесть дороже. Лучше я буду честно свою шаурму продавать и спать спокойно, чем потом всю жизнь от своей тени шарахаться.
Я с уважением посмотрел на него. Да, этот человек определенно заслуживал уважения.
— Это правильно, Ашот, — я кивнул. — Я тебя полностью поддерживаю. Только вот… еще и родня скоро приедет. Как же вы все тут поместитесь?
— А что делать, Илюха? — он развел руками. — Как им откажешь? Они же родные. Приедут всего на месяц, на заработки. Им тут хорошую шабашку предложили, на стройке. Они и сами бы рады квартиру снять, да только кто ж им на один месяц сдаст? Да еще и задешево? Нет у нас в городе таких вариантов.
И тут у меня в голове как будто что-то щелкнуло. Месяц… дешево…
— Ашот, — я посмотрел на него. — А насколько «дешево»?
— Ну, не знаю… — он пожал плечами. — В пределах сотки, наверное. Больше они не потянут. А за такие деньги сейчас даже комнату не снимешь.
