— Простите, Ярослав Викторович, — я подбежал к нему, пытаясь отдышаться. — Илья Разумовский, адепт из хирургического отделения. У меня к вам очень срочное дело.
Он недовольно поджал губы.
— Молодой человек, вы на часы смотрели? Рабочий день, между прочим, уже закончился. А у меня дома жена, ужин и любимый сериал про инквизиторов. Так что, если у вас что-то действительно срочное, приходите завтра. В рабочее время.
Тут его взгляд случайно упал на мои руки, точнее, на гильдейские браслеты, которые я и не пытался скрыть. Его брови удивленно поползли вверх.
— А-а-а, так это вы тот самый Разумовский? — в его голосе прозвучали какие-то новые, заинтересованные нотки. — Наслышан, наслышан. Говорят, из-за вас у нашей больницы теперь будут большие проблемы.
— Не будут, Ярослав Викторович, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно. — Все обвинения с меня уже сняты. Мне только что следователь из Гильдии звонил. Сказал, что это было недоразумение.
— Сняты, говорите? — юрист хмыкнул. — Ну, что ж, это радостная новость. И для вас, и для нашей больницы. Ладно, показывайте, что у вас там за срочное дело. Раз уж вы у нас теперь почти герой, так и быть, уделю вам пару минут своего драгоценного личного времени.
Я протянул ему свой договор аренды с этим наглым Прохором Захаровичем и вкратце изложил суть проблемы.
Ярослав Викторович внимательно прочитал договор, потом еще раз перечитал тот самый пункт три-точка-пять, подпункт «Б», о котором я говорил. Он хмурился, что-то бормотал себе под нос, а я с нетерпением ждал его вердикта.
Наконец, он поднял на меня свои усталые, но очень умные глаза и тяжело вздохнул.
— М-да, молодой человек, — протянул он. — Дело ваше, конечно, правое. Но, боюсь, с юридической точки зрения, тут не подкопаешься. Договор составлен очень хитро. Да, там есть пункт о возврате залога при уведомлении за тридцать дней. Но есть и другой пункт, который вы, видимо, не заметили, — он ткнул пальцем в самый конец документа, где мелким-мелким шрифтом было что-то написано. — А здесь сказано, что «в случае досрочного расторжения договора по инициативе арендатора, обеспечительный платеж удерживается арендодателем в качестве компенсации за упущенную выгоду». И этот пункт, увы, перекрывает все остальные. Так что, возвращать вам деньги или нет — это, по сути, остается на усмотрение вашего арендодателя. И никак юридически повлиять на него мы не сможем. Нужно было внимательнее читать то, что подписываете, молодой человек.
Я почувствовал, как у меня внутри все похолодело. Вот же гад! Этот Прохор Захарович! Так меня надуть!
Я был зол на себя, на весь этот дурацкий мир с его идиотскими законами и договорами. Но юрист-то тут был ни при чем. Он просто констатировал факт.
Я поблагодарил его за консультацию и, попрощавшись, поплелся в сторону автобусной остановки. Настроение было испорчено окончательно.
Достал телефон. Куча пропущенных от Вероники. И последнее сообщение: «Ну где же мой герой? Я уже и ужин приготовила, и себя… к ужину тоже. Жду не дождусь!»
Я только вздохнул. Сейчас мне было не до романтики. В голове крутилась только одна мысль: что же теперь делать? И как вернуть свои кровные восемьдесят рублей, чтобы поскорее переехать в новую квартиру?
Автобус, дребезжа на каждой кочке, наконец-то дотащил меня до моей остановки. Я вышел и поплелся в сторону дома, все еще переваривая неприятный разговор с юристом. Настроение было на нуле.
Проходя мимо знакомого ларька с шаурмой, я почувствовал, как желудок снова предательски заурчал. Аромат жареного мяса и специй щекотал ноздри, вызывая острое желание забить на все проблемы и просто поесть.
С другой стороны, денег было в обрез. Нужно было экономить каждую копейку до зарплаты.
И тут я вспомнил. Зарплата! Она же должна была прийти сегодня! Я тут же свернул к единственному в нашем районе банкомату, который сиротливо притулился у стены старой пятиэтажки.
Вставил свою карту. Секунда ожидания, и… Есть! На экране высветилась долгожданная сумма! Двести рублей!
Настроение тут же поползло вверх. Ну что ж, раз такое дело, можно и немного шикануть! Шаурма, я иду к тебе!
Я решительным шагом вернулся к ларьку. За прилавком, как всегда, священнодействовал его бессменный хозяин, Ашот. Увидев меня, он тут же расплылся в своей фирменной белозубой (и немного золотой) улыбке.
— О, Илюха, дорогой, проходи! Давно тебя не было видно! Совсем нас забыл, да?
— Привет, Ашот-джан, — я постарался улыбнуться в ответ, хотя на душе все еще скребли кошки.
— Да некогда было, работа, дела… В общем, бывало и лучше. Сделай мне лучше, как всегда, двойную. С острым соусом. И побольше мяса, ты же знаешь.
— Для тебя, дорогой, ничего не жалко! — Ашот с энтузиазмом принялся за работу, ловко срезая сочные куски мяса с вертела. Но делал он это как-то механически, без своей обычной, бьющей через край, жизнерадостности.
Я заметил, что он выглядит каким-то подавленным.
— Что-то случилось, Ашот? — спросил я. — Ты сам не свой.
Он тяжело вздохнул и, не отрываясь от приготовления шаурмы, тихо сказал:
