Я удивленно уставился на него. Так вот оно что! Кажется, до меня начинало доходить.
— Да из-за тебя его Кобрук так отчитывала, что стены дрожали! — не унимался Прилипало. — Его же чуть не уволили! И все из-за тебя! Из-за того, что ты полез оперировать эту свою бабку без спроса! Тебе какое дело до нее было⁈ Ну, померла бы, и… так бывает! Понимаешь? Одной пенсионеркой больше, одной меньше! Зато у такого великого человека, как Игорь Степанович, не было бы проблем! А ты… ты влез! И теперь из-за тебя у всех проблемы!
Я слушал его и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Ну и каша у него в голове! И как же быстро и в каком искаженном виде распространяются слухи по этой больнице!
Прямо как в той поговорке: на одном конце деревни кто-то пукнул, а на другом уже говорят, что… в общем вы знаете. Похоже, до этого Прилипало дошла уже сильно отредактированная и дополненная версия недавних событий. И в этой версии я был главным злодеем, а Шаповалов — невинной жертвой.
Что ж, нужно было быть осторожнее. Но и позволять этому защитнику так с собой разговаривать я не собирался.
Я сделал шаг вперед, заставляя его немного отступить, и посмотрел ему прямо в глаза.
— Во-первых, Виталий, давай-ка ты будешь выбирать выражения, когда со мной разговариваешь, — мой голос был тихим, но в нем звенела сталь. — А во-вторых, с твоим «светилом медицины» Шаповаловым все в полном порядке. И никто его не увольнял и увольнять не собирался. А что касается той «бабки», как ты изволил выразиться, то я спас ей жизнь. И это, как мне кажется, и есть главная цель нашей с тобой работы. Или я что-то путаю?
— Осторожнее, двуногий, — тут же предупредил Фырк. — Он вес на правую ногу перенес! Сейчас ударить может!
Я мысленно поблагодарил своего пушистого телохранителя. Да уж, его наблюдения были поистине бесценны. Особенно в таких вот ситуациях.
— Я бы на твоем месте не советовал этого делать, Виталий, — я спокойно, не меняя позы, посмотрел на него. — Это очень плохо скажется на твоей блестящей репутации. Представь себе формулировки из-за которых тебя могут уволить: «Целитель третьего класса полез в драку с молодым адептом в коридоре больницы на почве профессиональной ревности». Не очень-то солидно, согласись? И я уверен, что победителем из этой драки ты не выйдешь. А это будет еще обиднее. К тому же, — я едва заметно кивнул в сторону коридора, — наши пациенты могут нас неправильно понять.
Прилипало проследил за моим взглядом. Там, в нескольких метрах от нас, сидел сухопарый мужичок в пижаме и с интересом наблюдал за нашей перепалкой. Увидев, что на него смотрят, он тут же сделал вид, что изучает трещины на потолке.
Этот простой аргумент подействовал на Прилипало отрезвляюще. Он тут же сдулся, как проколотый шарик, и его боевой настрой куда-то испарился. Поправил на себе идеально отглаженный халат, откашлялся и принял свой обычный, немного высокомерный вид.
— Адепт Разумовский, — его голос стал нарочито вежливым, но в нем все еще слышались стальные нотки. — Я ценю вашу заботу о пациентах, но, боюсь, она здесь излишня. Эта женщина, — он кивнул в сторону палаты Мариам, — моя пациентка. У нее тяжелейшее течение «Стеклянной лихорадки», и я бы не хотел, чтобы ее беспокоили посторонние. Мы действуем строго по протоколу Гильдии Целителей.
— А я и не посторонний, — я усмехнулся. — Я коллега. И у меня есть серьезные подозрения, что у вашей пациентки, помимо «стекляшки», есть еще и сопутствующая инфекция. Которая, собственно, и не дает ей поправиться.
Прилипало только отмахнулся.
— Мы уже назначили ей антибиотик широкого спектра, как и положено по протоколу, — он с нажимом произнес последнее слово. — Так что все под контролем. А вам, адепт, я бы посоветовал не мешать работать опытным целителям и заняться своими прямыми обязанностями. Если они у вас, конечно, есть.
И, не дожидаясь моего ответа, он развернулся и ушел, оставив меня одного посреди коридора.
Я только хмыкнул. Ну что ж, в лоб меня к пациентке, похоже, не пустят. Значит, будем действовать иначе. У меня на таких вот «протокольных» умников всегда найдется свой, не менее «протокольный» ответ.
Я вернулся в ординаторскую хирургии. Пусть Борисова пока там, в «первичке», отдувается за двоих и набирается общего развития. У меня были дела поважнее.
Сел за компьютер и, войдя в больничную систему, открыл электронную карту Мариам Аракелян.
Так, что у нас тут? Диагноз при поступлении: «Стеклянная лихорадка, тяжелое течение». Назначения: стандартный противовирусный эликсир и, как и говорил Прилипало, антибиотик широкого спектра — обычный Цефтриаксон.
Ну, в принципе, все по протоколу.
А вот дальше начиналось самое интересное. Я открыл вкладку с результатами анализов.
Свежие, утренние. И тут же присвистнул. Лейкоциты зашкаливали, СОЭ была просто огромной, а лейкоцитарная формула сдвинута влево так, что дальше уже некуда. Все это просто кричало о наличии в организме мощнейшего бактериального воспаления!
