Тишина. Никакого гула старых труб и визга батарей. Я подошел к кровати и с наслаждением нажал на матрас. Упругий! Новый! Не то что мой старый, продавленный блин, который я оставил армянской диаспоре.
Я сел в единственное кресло, стоявшее у окна. Мягкое. И, о чудо, ни одна пружина не впилась мне в задницу. На кухне блестел новенький смеситель, а из вентиляции в ванной не дуло. После моей прошлой берлоги это место казалось мне пятизвездочным отелем.
Вот сюда точно не стыдно Веронику привести.
Я быстро разложил свои немногочисленные вещи по пустым полкам вместительного шкафа. Все. Новая жизнь началась.
Нужно было сходить в магазин за продуктами — холодильник зиял девственной пустотой. Я спустился вниз, намереваясь сначала разведать обстановку в ближайшем продуктовом.
Едва за мной с тихим щелчком закрылась дверь подъезда, я замер. На перилах крыльца, свернувшись в маленький, жалкий серебристый комочек, сидел Фырк.
Он не заметил меня сразу. Он просто сидел, понуро опустив голову и обхватив хвостом свои крошечные лапки. Вид у него был такой потерянный и сиротливый.
Притворяется что ли? Или действительно грустит?
Казалось, он уже давно здесь, просто ждет, надеясь, что я выйду. Ошивается рядом, не в силах ни уйти, ни попасть внутрь.
Я кашлянул.
Он тут же вскинул голову, его огромные синие глаза расширились от удивления, а потом в них блеснула неподдельная радость. Он вскочил, распушив свой хвост, и тут же попытался принять свой обычный, наглый и независимый вид.
— А, двуногий! Решил все-таки проветриться? — проскрипел он, хотя в его голосе все еще слышались нотки облегчения. — А я тут… э-э-э… просто мимо пролетал! Да-да, по своим важным делам!
Я усмехнулся. Врать он так и не научился.
— Конечно, Фырк. Мимо пролетал. И совершенно случайно решил отдохнуть именно на перилах моего нового дома.
— Ладно, не начинай! Ну что, освоился уже в своих хоромах? — он с интересом посмотрел на меня. — Апартаменты, конечно, не царские, но после твоей прошлой норы — почти Версаль.
— Почти, — я кивнул. — Только вот один вопрос мне покоя не дает. Ну-ка, давай, рассказывай, что такое. Почему ты так упорно не хочешь заходить ко мне домой?
— Да что ты ко мне пристал, двуногий⁈ — он снова попытался уйти от ответа.
— А то, что это странно, Фырк, — я остановился и посмотрел на него в упор. — Очень странно. И я хочу знать правду.
Он несколько секунд молчал, потом как-то очень трагично вздохнул.
— Да вот что я могу тебе сказать, мой друг… — его голос был полон вселенской скорби. — Не могу я к тебе заходить. Потому что у тебя… у тебя там… кошка!
— Что «кошка»? — я удивленно посмотрел на него.
— А то, что у меня… у меня на них… аллергия! — выпалил он.
Я несколько секунд молча смотрел на него, пытаясь переварить услышанное. Аллергия⁈ У духа⁈ На кошек⁈
— Фырк, ты что за бред несешь? — я не выдержал и расхохотался. — Какая еще аллергия⁈ Ты же… этот… нематериальный!
— А вот и не бред! — он обиженно надул свои пушистые щеки. — Очень даже материальный, когда дело касается кошачьей шерсти! Я от нее чихаю, кашляю, и у меня… у меня хвост отваливается!
— Ладно, Фырк, хватит мне тут сказки рассказывать, — я покачал головой. — Пойдем. У тебя последний шанс. Сейчас я покупаю продукты, и мы вместе идем домой. И я посмотрю на твою «аллергию». Лекарь все-таки…
Фырк только молча и очень недовольно пыхтел у меня на плече.
Я быстро сбегал в магазин, купил самых необходимых продуктов на первое время. Фырк все это время летал рядом и бубнил что-то про «неблагодарных двуногих, которые не верят в страдания маленьких, но очень гордых фамильяров».
Мы вернулись к моему новому дому. Я достал ключи, собираясь открыть дверь подъезда. Фырк, до этого сидевший у меня на плече, вдруг вспорхнул и уселся на перила, всем своим видом показывая, что дальше он не пойдет.
— Ну что, заходишь? — я с усмешкой посмотрел на него.
— Нет, — он упрямо мотнул головой.
— А почему?
— Да не могу я, двуногий, не могу! — в его голосе прозвучали почти трагические нотки.
— Ну и почему же ты не можешь, Фырк? — я посмотрел на него в упор. — Можешь ты мне наконец-то рассказать, как есть? Или нет?
Фырк несколько секунд упрямо молчал, потом, видя мою непреклонность, все-таки сдался.
— Ладно, двуногий, ладно, твоя взяла, — проскрипел он, и в его голосе прозвучали нотки вселенской обиды. — Не могу я войти. Не потому что не хочу, а потому что не могу!
— И почему же? — я скрестил руки на груди.
— Да потому что на каждом пороге нормального человеческого жилища стоит защитный контур! — выпалил он. — Это же азбука! Стандартная защита от всякой астральной нечисти, призраков, заблудших духов и прочих сквозняков из тонкого мира! А я, как ты, наверное, уже догадался, к категории «обычных жильцов» не отношусь!
Я удивленно приподнял бровь.
— Защитный контур? Впервые о таком слышу. В академии нам про такое не рассказывали.
