— Что… — она глубоко вздохнула, убирая руки от лица. В глазах стояли слезы. — Что я должна сделать?
— Рассказать все, что знаешь, — повторил я. — Все детали. Имена, места, схемы. Помочь мне собрать неопровержимые доказательства. Это единственный способ для тебя выйти из этой истории чистой.
Кристина снова закрыла лицо руками. Ее плечи мелко дрожали. Плакала ли она? Или это были просто сдали нервы? Я терпеливо ждал, не подгоняя.
Наконец, она медленно опустила руки. Глаза были сухими, но красными от сдерживаемых слез. Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, будто впервые видела по-настоящему.
— Хорошо, — ее голос был тихим, но на удивление твердым. — Я помогу.
Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее меня всего, немного отпустило. Получилось. Мне не придется ломать ей жизнь и передавать ее дело Мышкину.
— Это правильное решение, Кристина.
Она криво усмехнулась, в этой усмешке не было ни капли веселья.
— У меня ведь особо и выбора не было, правда? Ты не оставил.
Она сделала большой глоток уже остывшего кофе и поморщилась.
— Только… есть одна проблема.
Я напрягся. Что еще? Казалось, я предусмотрел все.
Кристина смотрела мне прямо в глаза, и в ее взгляде появилась какая-то новая, мрачная глубина.
— Серьезная проблема, Илья. Которая может все испортить. Вообще все.
— Не нравится мне ее тон, двуногий! — встревоженно пискнул у меня в голове Фырк. — Что-то она темнит!
Я ждал, не произнося ни слова. Молчание в маленьком кафе стало густым и тяжелым. Она, казалось, собиралась с духом, готовясь выложить на стол свой последний, самый веский козырь.
Наконец, она выдохнула, словно сбрасывая с себя непосильную ношу.
— Дело в том, что…
Я ждал, не произнося ни слова. Молчание в маленьком кафе стало густым и тяжелым. Она, казалось, собиралась с духом, готовясь выложить на стол свой последний, самый веский козырь.
Наконец, она выдохнула, словно сбрасывая с себя непосильную ношу.
— Дело в том, что… у дяди есть свой человек в Гильдии.
И замолчала. Но этих нескольких слов было достаточно.
Я замер, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.
Вот дерьмо.
Хуже быть не могло. Моя простая, как дважды два, схема — собрать доказательства и передать их официальному следствию — только что рассыпалась в прах.
— В следственном отделе. Высоко сидит, — добавила Кристина, глядя на меня со смесью страха и какой-то мрачной значимости. Теперь мы были по-настоящему в одной лодке.
— Ну дела! — присвистнул у меня в голове Фырк. — Это уже не просто воровство! Это мафия! Настоящая гильдейская мафия! Крыса в самом сыре!
Я медленно откинулся на спинку жесткого стула, позволяя потоку новой информации улечься в голове. Мозг лихорадочно заработал, обдумывая и анализируя каждый полученный факт, каждую недомолвку. Картина мира, которая еще пять минут назад казалась простой и понятной, рассыпалась на части, а на ее месте начала вырисовываться новая — куда более сложная и опасная.
Если это правда, то любое официальное расследование изначально обречено на провал. Мышкин, при всем своем желании, просто не сможет ничего сделать. Его либо остановят, либо он сам может оказаться замешан…
— Откуда тебе это известно? — спросил я, внимательно изучая ее лицо.
Кристина нервно начала теребить край бумажной салфетки, превращая его в белую бахрому.
— Я случайно разговор слышала. Несколько дней назад. Дядя выпил лишнего, как он это обычно делает, и болтал с Сычевым. Они думали, что я сплю в соседней комнате…
— И что ты слышала?
— Они… они говорили о каком-то следователе из Гильдии, который их «крышует».
«Крышует». Какой мерзкий, блатной жаргон. Но он говорил о многом. Значит, связь у них давняя и прочная.
— Они называли его имя?
Кристина отрицательно замотала головой.
— Нет. Только прозвище. Говорили что-то вроде… «Архивариус нас прикроет».
Я задумчиво нахмурился.
— Архивариус? Почему такое прозвище?
— Я не знаю, — она пожала плечами. — Может, потому что он помогает им подчищать дела в архивах Гильдии? Затирает жалобы, прячет концы в воду… Я слышала, как дядя хвастался, что этот тип всегда предупреждает их о грядущих проверках. И что любые жалобы на них просто не доходят до начальства.
— Вот почему они так нагло и безнаказанно себя ведут! — мрачно прокомментировал Фырк. — Уверен, на них уже целая пачка доносов лежит где-нибудь под сукном!
Я начал барабанить пальцами по столешнице. Думал. Мысли лихорадочно метались, выстраивая новые GPS-координаты этого проклятого лабиринта.
Мышкин… Он ведь тоже следователь. Можно ли ему доверять? Или он и есть тот самый «Архивариус»? Нет, вряд ли. Его интерес к этому делу выглядел слишком искренним. Но кто тогда?
— Кристина, это в корне меняет дело, — сказал я наконец.
Она подняла на меня свои испуганные глаза.
— Ты… ты передумал? Ты теперь откажешься от этого всего?
— Нет. Но действовать придется совершенно иначе.
Раз есть «крот», значит, все официальные каналы для нас закрыты. Любая жалоба, любой рапорт будет немедленно слит Волкову и тот успеет замести следы.
