— Именно, — кивнул я. — Это наша первая и главная задача. Собрать базу пострадавших.
Мы прошли мимо закрытой аптеки. В тускло освещенной витрине какой-то плакат рекламировал «чудо-мазь» от всех болезней. Какая ирония.
— Одновременно, — продолжил я, — нам нужны вещественные доказательства. Кристина выяснит, где и когда они хранят очередную партию «товара». Мы не будем устраивать засады или играть в шпионов. Мы просто наведем на этот склад Мышкина. Тихо и без лишнего шума.
Я остановился на перекрестке, ожидая зеленого сигнала.
— Логика проста, Фырк. Вот Мышкин, вот склад с просроченными лекарствами, которые юридически принадлежат больнице. Он просто приходит и изымает улики. Факт хранения и сбыта будет очевиден.
— А пациенты? — уточнил Фырк.
— А пациенты — это наш контрольный выстрел. Когда Волкова и Сычева возьмут в оборот за махинации с препаратами, я принесу Мышкину на стол пачку историй болезни. И это уже будет не просто «мошенничество», а «причинение вреда здоровью в составе преступной группы». Сроки там совсем другие.
Загорелся зеленый. Переходя дорогу, я почувствовал, как план окончательно оформился в голове.
— Их возьмут с поличным, имея на руках прямые улики, — подытожил я. — И тут же получат подтверждение, что эти улики не просто лежали на полке, а калечили людей. Против такого не попрешь.
— И никакая «крыша» не поможет! — восхищенно присвистнул Фырк.
— Вот именно. Чисто, просто, и максимально эффективно, — я свернул в тихий двор своего дома. — Нам даже не нужно искать этого их «Архивариуса». Мы создадим ситуацию, в которой он просто не успеет вмешаться.
— А Мышкин? — не унимался мой фамильяр. — Ты уверен, что ему можно доверять?
— Уверен, — сказал я. — Мышкин — честный следователь, который просто устал биться головой о стену. Мы просто дадим ему факты и предупредим, что в его окружении есть крот. Профессионалы сами найдут предателя. А мы будем лечить людей.
Я поднялся по лестнице, и старые ступени привычно заскрипели под моими ногами. Каждый должен заниматься своим делом.
Открыв дверь квартиры, я был встречен требовательным мяуканьем Морковки.
— Завтра с утра начнем с архива, — сказал я, проходя на кухню. — Просмотрим все истории болезней за последние полгода. Будем искать пациентов с нетипичными осложнениями после вызовов скорой помощи.
Я насыпал в миску корм, и кошка, благодарно муркнув, принялась хрустеть. Медицинская статистика. Самое скучное и, в умелых руках, самое убийственное оружие в мире.
Пока закипал чайник, меня посетила одна мысль.
— А если они уже подчистили истории болезней? — словно прочитав мои мысли, спросил Фырк, взобравшийся на подоконник.
— Все подчистить невозможно, — ответил я, заваривая крепкий чай. — Пациенты помнят, что у них болело и что им давали. Соседи помнят, как человеку стало хуже. А я помню, к кому приезжал на скорой и какие там были странности. Мы найдем свидетелей.
Чайник издал щелчок. Я налил себе полную кружку и сел у окна, глядя на россыпь огней ночного города. Простой, ясный план. Никакой лишней самодеятельности, только профессиональная работа.
— Главное — не спугнуть их раньше времени.
Волков и Сычев слишком долго чувствовали себя безнаказанными. Уверенность в собственной неуязвимости — вот что их в итоге и погубит.
Фырк неслышно спрыгнул с подоконника и свернулся клубочком на моем колене.
— Знаешь, двуногий, — пробормотал он сонно, — твой план мне нравится. Без всех этих дурацких шпионских штучек. Проще и надежнее.
Я усмехнулся и сделал глоток горячего чая.
— Каждый должен заниматься своим делом, Фырк.
Я допил чай, глядя в чернильную пустоту за окном.
Ночной город жил своей жизнью, перемигиваясь миллионами далеких огней, и ему не было никакого дела до моих интриг и планов. Ощущение было странным — будто я один на этой планете, кто знает о червоточине, разъедающей систему изнутри. От этой мысли стало одновременно и одиноко, и как-то по-особенному значимо.
Сполоснув кружку, я пошел в душ. Горячие струи воды смывали с меня физическую усталость долгого, безумного дня, но не могли убрать тяжесть с души. Каждое событие, каждый разговор прокручивались в голове снова и снова, как заезженная пластинка.
Архивариус.
Волков.
Сычев.
Кристина.
Столько ниточек, которые нужно было теперь собрать в один тугой узел.
Я вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и бросил взгляд на телефон, лежавший на столе. Экран был темным, но я знал, что там. Он вибрировал и сигналил несколько раз, пока я был в душе. Так и есть: два пропущенных вызова. От Вероники.
Взял телефон в руки. Она прислала фотографию нас двоих, которую она сделала пару дней назад в постели. Она там улыбается, щурясь от утреннего солнца, и кажется такой беззаботной и счастливой.
Телефон в руке снова завибрировал, на этот раз от пришедшего сообщения. Экран загорелся: «Илюша, ты где? У тебя все хорошо? Я волнуюсь!»
И тут же, не давая мне и секунды на роздумья, снова пошел вызов. Я смотрел на ее имя на экране и понимал, что нужно ответить. Иначе она не успокоится. Примчится сюда, накрутив себя до предела. А этого мне сейчас хотелось меньше всего.
