Федор Максимович Волков проснулся от того, что голова, казалось, вот-вот расколется на две половинки от тупой, пульсирующей боли. Во рту было так сухо, словно он всю ночь жевал вату, пропитанную пылью.
— Твою мать… — простонал он, с трудом отрывая голову от подушки и пытаясь сесть.
Из ванной донесся аналогичный, полный страдания стон — Григорий Сычев тоже приходил в себя после вчерашнего.
— Гриша! Ты живой там?
— Вроде… — прохрипел тот из-за двери. — Федор, чего вчера пили-то? У меня такое чувство, будто по мне карета скорой помощи проехала.
— Да хрен его знает… Помню, что много… Давай-ка отрезвин примем, а то до работы не доберемся.
Кое-как поднявшись на ноги, Волков, держась за стены, дотащился до аптечки и достал знакомый пузырек с ярко-синими таблетками. Магическое средство от похмелья — дорогое, но эффективное. Через пятнадцать минут будешь как огурчик, по крайней мере, внешне.
Они молча проглотили по две штуки, запив остатками теплой минералки прямо из бутылки.
— О, отпускает! — Сычев вышел из ванной, потирая налитые кровью глаза. Он выглядел помятым, но уже более живым. — Слушай, а мы вчера ту сделку с Петровым из терапии записали?
— Какую еще сделку? — Волков нахмурился, пытаясь заставить свой мозг работать.
— Ну, он же брал иммуноглобулин, два флакона. Для какого-то своего «платного» пациента. Договаривались по 40 рублей за флакон.
— Черт! — Волков хлопнул себя по лбу. В памяти всплыли обрывки вчерашнего вечера. — Точно! Совсем из головы вылетело! Забыли записать! Пойдем, внесем, пока я снова не забыл.
Они прошли в кабинет.
Волков подошел к массивному сейфу, привычными движениями набрал код на панели и открыл тяжелую дверцу. Внутри ровными пачками лежали деньги и их главный актив — толстая тетрадь в черном кожаном переплете. Он потянулся за ней и замер.
— Гриш, иди-ка сюда. Глянь.
— Что там?
— Наша тетрадка… она не на своем месте! — в голосе Волкова появились тревожные нотки. — Я ее всегда справа кладу, у дальней стенки. Всегда. А она лежит слева, прямо у дверцы! Ты брал?
Может, он сам вчера по пьяни переложил? Да нет… он всегда кладет ее справа. Это уже рефлекс, привычка, выработанная годами.
Сычев подошел ближе и заглянул в сейф.
— Нет, Максимыч, я в твои вещи не лезу. Ты же знаешь.
— А кто тогда? — Волков взял тетрадь, нервно пролистал страницы. — Вроде все на месте… ничто не пропало…
— Погоди, — Сычев прищурился, о чем-то вспоминая. — А Кристинка твоя вчера тут была. Когда мы уже совсем никакие были. Укладывала нас спать.
Мы с Артемом шли по гулкому мраморному коридору обратно к палате барона, обсуждая динамику его утренних анализов, когда мой телефон завибрировал. Одного взгляда на экран было достаточно, чтобы прервать разговор на полуслове. Кристина. Это не светская беседа. Это отчет.
— Алло?
— Илья! — ее голос на том конце провода был натянутой струной, коктейлем из триумфа и едва сдерживаемого ужаса. — Я достала! Все! Все доказательства против дяди! Тетрадь с записями, суммы, фамилии — я все сфотографировала!
Я резко остановился посреди коридора, подняв руку и жестом попросив Артема подождать. Он вопросительно приподнял бровь, но промолчал. План сработал. Первый этап завершен. Ключ у нас в руках.
— Отлично. Ты молодец, Кристина, — сказал я ровным, спокойным тоном. Сейчас ей нужно было не восхищение, а якорь. Точка опоры. — Где ты сейчас?
— Дома. Заперлась. Илья, что мне теперь делать? Куда это все нести?
Проклятье.
Я мысленно выругался. Конечно, она в панике. Она сидит одна, с компроматом на опасных людей, а я за сотню километров от нее, во Владимире. Не могу просто приехать, забрать эти чертовы фотографии, убедиться, что она в безопасности, и взять ситуацию под свой контроль.
Мозг, игнорируя мое минутное раздражение, уже работал, просчитывая варианты. Проблема была ясна: физическое расстояние.
Значит, нужно было действовать через доверенное лицо, через официальную силу, которая уже была на месте.
Мышкин. Он не просто следователь, он мой единственный реальный рычаг в этой игре в Муроме. Цепь нужно было замыкать.
— Слушай меня внимательно, — сказал я, понижая голос. — Я сейчас не в Муроме, но я немедленно свяжу тебя со следователем Мышкиным. Он занимается этим делом. Ты передашь все материалы напрямую ему.
— Следователю? — в ее голосе прозвучала ожидаемая паника. — А он… он нормальный?
Она напугана. Это не слабость, а адекватная реакция гражданского человека, которого просят встретиться с представителем инквизиции Гильдии. Нужно дать ей не эмоциональное успокоение, а твердые, профессиональные гарантии.
— Корнелий Фомич — профессионал. Ты можешь ему полностью доверять. Я сейчас ему позвоню, введу в курс дела, а потом скину твои контакты. Он сам с тобой свяжется. Хорошо?
— Хорошо, — после короткой паузы, во время которой я почти слышал, как она пытается унять дыхание, согласилась она. — Илья, а дядя… он же не узнает, что это была я?
— Не волнуйся. Мышкин все сделает правильно. В таких делах источник информации — это главный актив следствия. Его будут защищать.
