— Я… я не могу это делать, — его всегда уверенный, хорошо поставленный голос дрогнул и превратился в жалкий писк. — Это же… это сложнейшая нейрохирургическая операция! Я абдоминальный хирург! Я оперирую кишки, а не мозги!
Хоть на это у него хватило ума. Признать свою некомпетентность — это тоже поступок. Лучше честный трус, чем самоуверенный убийца, как Некрасов.
— Я не возьму на себя такую ответственность! — продолжал он, почти срываясь в истерику. — Я его убью на столе!
— Оперировать буду я, — спокойно сказал я, заканчивая мыть руки. — Операция пройдет успешно. Тебе нужно будет всего лишь меня прикрыть если будут вопросы.
Крылов уставился на меня, как на сумасшедшего.
— Что⁈ Ты⁈ — его голос сорвался на визг. — Да ты же всего лишь Подмастерье! Ты даже формально не имеешь права ассистировать на таких операциях, не то что оперировать! Это противозаконно!
Он сделал шаг вперед, загораживая мне проход в операционную.
— Я не допущу этого безумия! Я немедленно доложу в Гильдию!
— О, смотри-ка, храбрец нашелся! — съязвил у меня в голове Фырк. — Оперировать боится, а командовать — нет!
Я медленно вытер руки стерильным полотенцем и подошел к нему вплотную. Мой голос был тихим, почти шепотом, но в наступившей тишине он, казалось, звенел, как натянутая стальная струна.
— Крылов. Уйди с дороги. Сейчас же.
— Ты не имеешь права! Я не позволю! — упорствовал он.
— Послушай меня внимательно, — я понизил голос еще больше, так, что слышать мог только он. — Ты хочешь, чтобы этот человек умер здесь, в предоперационной, пока мы с тобой будем выяснять, кто и на что имеет право?. Если ты сейчас помешаешь мне, и Ашот умрет — я лично позабочусь, чтобы в каждом отчете, в каждом протоколе, в каждой докладной для Гильдии было написано о твоем преступном бездействии, которое привело к смерти пациента. Твоя блестящая карьера закончится здесь и сейчас. А теперь отойди.
Крылов смотрел мне в глаза несколько долгих, звенящих секунд. Я видел в его взгляде борьбу — страх перед ответственностью, страх перед Гильдией и животный страх перед той ледяной, абсолютной уверенностью, которая исходила от меня.
Он медленно, как в замедленной съемке, отступил на шаг в сторону.
Правильное решение.
Крылов отступил, и я, не теряя больше ни секунды, прошел в операционную. Время утекало, как кровь из артерии, каждая секунда приближала Ашота к точке невозврата.
Операционная медсестра, молоденькая девушка с испуганными, но решительными глазами, уже готовила инструменты на столике, понимая, что сейчас начнется битва за жизнь.
И тут со своего места у наркозного аппарата поднялся анестезиолог. Павел Семенович, пожилой, кряжистый мужчина с густыми седыми усами и строгим, въедливым взглядом. Я знал его как одного из самых опытных специалистов старой закалки в этой больнице.
— Стоп! — его голос прозвучал как удар молота по наковальне. — Что вы себе позволяете, молодой человек?
— Готовлюсь к экстренной трепанации черепа, — спокойно ответил я, пока сестра помогала мне облачиться в стерильный халат.
— Я не буду в этом участвовать! — Павел Семенович покраснел от возмущения, его усы гневно топорщились. — Вы хоть понимаете, что вы делаете⁈ Это же криминал чистой воды!
— О, еще один борец за правила! — прокомментировал у меня в голове Фырк. — Прямо эпидемия законопослушности в этой больнице!
— Павел Семенович, у пациента острая субдуральная гематома со сдавлением ствола мозга. Счет идет на минуты.
— Мне плевать, что у него! — старик с силой стукнул кулаком по металлическому столику. — Для проведения такой операции нужен сертифицированный нейрохирург рангом не ниже Мастера-целителя! А вы всего лишь подмастерье! Подмастерье, вы меня слышите⁈
Для него соблюсти формальности, защитить свою лицензию и задницу, было важнее, чем спасти жизнь человека, умирающего в двух метрах от него. Но он следовал протоколу и это разумно.
— Я не дам наркоз для этой самоубийственной авантюры! — продолжал бушевать анестезиолог. — Не собираюсь становиться соучастником убийства! Найдите другого дурака! А я умываю руки!
Он демонстративно скрестил руки на груди и отошел от наркозного аппарата, заняв позицию непреклонного наблюдателя.
— Вот тебе и клятва Гиппократа! — возмутился Фырк. — Бюрократ проклятый!
Я остановился, оценивая ситуацию.
Человек умирает. И даже если бы это был не Ашот, не мой друг, а совершенно незнакомый пациент — я бы все равно поступил точно так же.
У меня есть все необходимые компетенции. В прошлой жизни я провел десятки подобных операций еще во время своей ординатуры по нейрохирургии. Я знаю, что и как нужно делать.
Но без анестезиолога я был бессилен.
Убеждать этого старого, упертого уставника — терять драгоценные секунды. Нужен был кто-то другой. Кто-то, кому я доверяю абсолютно. И кто, в свою очередь, доверяет мне.
Я достал из кармана телефон, быстро нашел в контактах нужный номер.
— Артем? Срочно нужен! Третья реанимация! Экстренная ситуация, нужна твоя помощь!
— Уже бегу! — донеслось из трубки вместе с гулким топотом ног по коридору.
