Структура его сопротивления рухнула. Сейчас — финальный, точечный разрез. Не для того, чтобы причинить боль, а чтобы удалить остатки воли к сопротивлению. Превратить сломленного врага в функциональный инструмент.
Самое время было добить.
— Теперь вы понимаете, Виктор Альбертович, — заговорил я тихо, подходя к нему ближе.
Физическая близость усиливает психологическое давление. Он в углу. Теперь нужно спокойно и рационально объяснить ему точные размеры его клетки.
— Вы у нас на крючке. Любая ваша жалоба в Гильдию, любой ваш доклад о «беззаконии» в нашей больнице вернется к вам же бумерангом. Первый же вопрос, который вам задаст следователь, будет звучать так: «Как это вы, Целитель третьего класса, позволили какому-то Подмастерью проводить сложнейшую операцию на мозге под вашим руководством?».
Я остановился в шаге от него, давая словам впитаться.
— Но нам не нужна ваша подпись для трибунала. Нам нужно кое-что другое. Нам нужно, чтобы Владимирская Гильдия, чтобы магистр Журавлев, видели ситуацию так, как выгодно нам. Мы будем давать вам информацию. Правильную, дозированную информацию. А вы будете ее правильно докладывать.
Ключевой поворот. Не просто нейтрализовать угрозу — конвертировать ее. Шпион, который не докладывает, бесполезен. Шпион, который докладывает то, что тебе нужно — это оружие.
Мы не просто затыкаем пробоину в обороне. Мы устанавливаем пушку, нацеленную прямо на штаб Журавлева.
— И тогда, возможно, — я понизил голос еще больше, — вы вернетесь домой не просто с честью, а даже с новым рангом за «блестяще проведенную операцию в экстремальных условиях». А не в тюрьму Гильдии за преступную халатность, повлекшую… ну, вы понимаете. Выбор за вами.
Иллюзия выбора. Важнейший элемент успешной манипуляции. Дать субъекту два пути: один ведет в терпимое будущее, другой — к полному краху. Рациональный разум, даже сломленный, всегда выберет выживание.
Шаповалов молча наблюдал за этой сценой с мрачным, почти хищным удовлетворением. Он понимал всю красоту этой простой, но убийственной комбинации.
Крылову ничего не оставалось. Он был в ловушке, которую сам же помог построить. Он обреченно, как приговоренный к казни, кивнул.
— Я… я понял, — прошептал он, и в его голосе не было ничего, кроме пустоты.
— Отлично, — кивнул я. — Первый отчет для магистра Журавлева напишете завтра утром. Мы подскажем, на каких именно деталях стоит сделать акцент. А сейчас идите. Вам действительно нужно отдохнуть.
Крылов, не говоря ни слова, поплелся прочь по коридору — ссутулившийся, раздавленный, словно из него выпустили не только воздух, но и кости.
Процедура завершена. Враждебный элемент изолирован, нейтрализован и перепрофилирован в симбиотическую функцию внутри нашей системы.
Успешная трансплантация воли.
Прогноз для дальнейшей операционной безопасности — благоприятный.
— Бедняга, — с неожиданным, почти философским сочувствием прокомментировал у меня в голове Фырк. — Хотел играть в шпионские игры со взрослыми дядями, а сам стал разменной пешкой. Классика жанра!
Мы вернулись в кабинет Шаповалова. Он молча закрыл за нами дверь на ключ, повернулся ко мне.
— Илья, — начал он медленно, глядя мне прямо в глаза. — Твоя голова сегодня работала не как у лекаря. А как у опытного стратега из Следственного отдела Инквизиции. Откуда это в тебе?
Из прошлой жизни, где интриги в ординатуре и борьба за место у операционного стола были похлеще гильдейских разборок. Где приходилось просчитывать каждый шаг, чтобы не быть съеденным заживо.
— Приходится адаптироваться к обстоятельствам, Игорь Степанович, — сказал я вслух.
Шаповалов устало покачал головой, не принимая моего уклончивого ответа.
— Я тебе вот что скажу. И это не от хорошей жизни говорю. Гильдия не просто так за тобой этого шпиона прислала. Они почему-то очень серьезно копают под тебя. И я знаю это не только из твоих и моих догадок.
Он сделал паузу, давая своим словам впитаться. Но этого и не требовалось. Я и так прекрасно об этом знал.
— У меня есть свои источники во Владимире. Старые друзья, с которыми мы еще в академии учились. Так вот, там тобой интересуются. Очень серьезно интересуются, на самом высоком уровне. Так что мой тебе совет — будь осторожнее. Не лезь на рожон без крайней нужды.
— Ух ты! — присвистнул у меня в голове Фырк. — А у нашего Шаповалова, оказывается, есть своя маленькая шпионская сеть! Кто бы мог подумать!
— Я и не собираюсь, только когда дело касается жизни и смерти.
— Вот об этом я и говорю. Если уж так приспичит, — продолжил Игорь Степанович, и его голос стал тише. — Если снова будет ситуация, как вчера, где ты решишь, что жизнь одного пациента важнее твоего будущего, моей карьеры и всего устава Гильдии вместе взятого… не действуй в одиночку. Сначала позвони мне.
Я молча смотрел на него.
— Я найду способ, — твердо сказал он. — Я найду нужную лазейку в уставе. Я подтасую документы. Я лично встану рядом и скажу, что это был мой приказ. Я прикрою. Юридически. Ты меня понял?
— Даже не знаю что и сказать, — улыбнулся я. Было чертовски приятно.
