— А может, сама больница и есть опухоль? — предположил Фырк. — Или то, что в ней спрятано? Подумай — из-за чего чуть не погибла Яна? Она что-то увидела. В больнице. Из-за чего убили Борисову? Она что-то знала. И работала она тоже в больнице.
Я остановился посреди темной, пустой улицы. Вот оно.
Я все это время смотрел на ситуацию неправильно. Я видел больницу как сцену, на которой разворачиваются события. А что, если она не сцена? Что, если она — приз?
Или источник? Все эти схемы, подставы, убийства — это лишь симптомы. А сама болезнь, ее источник, находится где-то внутри стен больницы.
Нужно найти, что именно, — мысль была холодной и ясной, как лезвие скальпеля. У меня появилась рабочая гипотеза. А значит, появился и план.
— Могу пошпионить! — обрадовался Фырк. — Полетаю по больнице, послушаю разговоры! Залезу в кабинет главврача, почитаю секретные бумажки!
— Нет. Пока рано. Сначала разберемся с Мкртчяном. У меня есть план.
Я должен был действовать. Но атаковать Архивариуса в лоб — все равно что пытаться вырезать опухоль мозга кухонным ножом. Он — тень, фантом.
У меня нет ни одной зацепки, кроме туманного прозвища.
Но Мкртчян… Мкртчян был реален. Он был осязаемой, понятной целью. И он совершил ошибку. Он оставил след — моего избитого до полусмерти друга.
— Да, двуногий. Там все в ажуре, — заверил меня Фырк. — Завтра ты увидишь результат проделанной мной работы.
— Точно завтра будет? Ничего не сорвется? — мысленно спросил я.
— Конечно! — Фырк важно расправил невидимые для всех усики, сидя на моем плече. — Я же профессионал!
Просто и гениально. Не яд, не магия. Обычная, но очень сильная, почти казуистическая аллергия на редкое растение. Никто ничего не докажет. Идеальное преступление без следов.
— Тогда надо вызвать кавалерию, — решил я.
План хорош, но без официального прикрытия он может обернуться против меня. Нужен свидетель. Честный, неподкупный и, что важно, с официальными полномочиями. Я вспомнил про того самого сержанта из Владимира, который проявил себя в истории с фон Штальбергом.
Я достал из кармана телефон.
— Кого будем звать? Спецназ? Омон? Армию бурундуков-ниндзя? — с азартом прокомментировал Фырк.
Я набрал номер, который сохранил тогда в Владимире. Я ставлю на этого человека. Надеюсь, интуиция меня не подведет. Пошли длинные гудки, потом знакомый, чуть уставший голос:
— Сержант Лисовский слушает.
— Добрый вечер, сержант. Это лекарь Разумовский из Мурома. Помните меня?
— Господин лекарь! — голос на том конце провода мгновенно потеплел. — Конечно помню. Вы же помогли проучить этого малолетнего ублюдка, сына барона фон Штальберга. Чем могу помочь?
— У меня тут намечается одно интересное дело. И мне может понадобиться помощь честного полицейского.
Я сделал особый акцент на последнем слове.
— Слушаю внимательно, — ответил он после короткой паузы, и я понял, что он принял правила игры.
Я не стал излагать ему весь план. Это было бы глупо и опасно.
— Завтра утром, ориентировочно между девятью и десятью часами, в приемный покой нашей больницы, скорее всего, поступит экстренный пациент. Очень влиятельный человек из нашего города. Артур Мкртчян.
Лисовский на том конце провода молчал, но я почти слышал, как скрипят шестеренки в его голове.
Я дал Лисовскому точные инструкции. Он не задавал лишних вопросов. Просто слушал и запоминал. Когда я положил трубку, то почувствовал, что последний элемент плана встал на место. Теперь остается только ждать. Завтрашний день обещает быть очень интересным.
Я посмотрел на темные окна домов и подумал о том, что иногда для спасения одной жизни нужно устроить небольшой, хорошо срежиссированный ад для другой.
Дома меня встретил густой, сводящий с ума запах жареной картошки с грибами и луком. Вероника колдовала у плиты, напевая что-то веселое себе под нос. На мгновение вся тяжесть дня — интриги, угрозы, кровь и смерть — отступила, вытесненная этой простой, почти осязаемой атмосферой домашнего уюта.
— Как день прошел? — спросила она, не оборачиваясь.
— Стандартно. Спас пару жизней, поставил пару редких диагнозов, спланировал одну спецоперацию, — я подошел и обнял ее сзади, утыкаясь носом в ее пахнущие ванилью волосы. — А у тебя?
— Привезли бабушку с геморрагическим инсультом. Еле стабилизировали. Но вроде выкарабкается, — она ловко перевернула на сковороде золотистую картошку. — Садись, почти готово.
Мы поужинали, обсуждая всякую ерунду — соседскую кошку, которая повадилась воровать вяленую рыбу, что мужики сушили на балконе, новый магазин на углу, дурацкую погоду. Обычная жизнь обычных людей.
Если не считать, что один из нас — переселенец из другого мира с говорящим бурундуком-фамильяром, а другая — его верная боевая подруга, которая принимает его как данность, но не знает всей правды.
Потом мы устроились на диване смотреть какую-то старую имперскую комедию про двух незадачливых воров, пытающихся украсть магический артефакт из музея.
Вероника от души хохотала над их нелепыми выходками, уютно устроившись у меня под боком. Я тоже улыбался, смотрел на экран, но не видел фильма.
