— Он говорит правду, — сказал я Шаповалову. Мой голос прозвучал спокойно, и это спокойствие было как ушат холодной воды в раскаленной атмосфере ординаторской. — Он действительно не знал. Они использовали его втемную, а теперь приехали проверить, почему их шпион не доносит о том, о чем должен.
— Зачем магистрам такого уровня посещать провинциальную больницу? — удивился Славик, озвучивая вопрос, который, кажется, висел в воздухе. — Да еще всем составом?
Шаповалов устало отмахнулся.
— Вообще-то это нормальная практика. Ежегодная инспекция. Муром — их подведомственная территория. На моей памяти Магистр Журавлев только пару раз пропускал. В прошлом году его не было — улетал на конференцию в Вену. А в этом явился. Только обычно они приезжают ближе к зиме, когда все отчеты готовы, а тут…
Я слушал Шаповалова, но слова его были лишь фоном.
В моей голове с бешеной скоростью вращались шестеренки, выстраивая цепочку событий.
Так. Что мы имеем?
Первое: я успешно провожу несколько сложнейших, резонансных операций. Спасаю племянницу Магистра Воронцова, лечу барона фон Штальберга. Это факт. Они об этом знали точно.
Второе: Владимирская верхушка, в лице того же Воронцова, уже пыталась меня «предупредить», намекая, чтобы я не лез не в свое дело. Значит, я уже тогда стал для них проблемой. Это тоже факт.
Третье: происходит инцидент с Мкртчяном, который я решаю своими, весьма нестандартными методами. Информация об этом, тоже моментально улетает «наверх».
И вот, четвертое: сразу после этого Журавлев срывается с места и летит сюда с внезапной проверкой, раньше срока, прихватив с собой всю свою свиту, включая тех, кто уже пытался на меня давить.
Вывод был неумолим. Это не может быть совпадением. Они испугались. Моей эффективности, моих методов, моих связей с бароном. Они не знают, что я сделаю дальше, и решили нанести превентивный удар.
Это не рутинная проверка. Это ответ на мои действия. Карательная экспедиция. И я — ее главная цель. Только вот насколько далеко они готовы зайти — уничтожить или просто затормозить? И какой им от этого прок?
— Он здесь из-за меня, да? — прямо спросил я, прерывая его размышления.
Шаповалов перестал говорить и посмотрел на меня. В его взгляде было мрачное подтверждение. Он кивнул.
— Боюсь, что да. Ты слишком… заметный стал. Неудобный. Возможно, опасный для его планов.
— Каких планов?
— Его истинные мотивы до конца никто не знает, — Шаповалов понизил голос. — Но пойми, Разумовский, Гильдия — это не братство святых целителей. Это огромная, неповоротливая бюрократическая машина. Журавлев сидит во главе Владимирского отделения уже лет пятнадцать. За такое время у любого руководителя появляются… скелеты в шкафу. А ты… ты для него как черный лебедь. Непредсказуемый, неконтролируемый, и чертовски эффективный. Такие, как ты, ломают старые схемы. Ты можешь случайно потревожить его скелеты, даже не заметив этого. Но это мое мнение…
— Я… я могу узнать, что именно им нужно, — неожиданно подал голос Пончик. Он стоял бледный, но решительный. — Через дядю Леопольда. Он… он ко мне хорошо относится.
Я криво усмехнулся про себя
Семейные связи. Старая как мир валюта. Иногда надежнее золота.
— Ага, кумовство в действии! — тут же хихикнул у меня в голове Фырк. — Сейчас наш Пончик станет двойным агентом! Будет дяде улыбаться, а сам все секреты нам таскать! Шпионские страсти!
— Кстати! — Пончик вдруг хлопнул себя по лбу с таким звуком, что, казалось, сотрясся весь кабинет. — Он же мне сообщение скидывал! Утром! Предупреждал! Только я телефон в ящике здесь в ординаторской оставил, на беззвучном, только сейчас увидел!
— Ну, Сёма! — хором простонали Суслик и Славик, в их голосах смешались ужас и упрек.
— Ну а что Сёма-то⁈ — начал оправдываться Пончик, краснея. — Я не беру телефон, когда на работе! Правило такое! Мастер Шаповалов сам говорил…
— Ладно, перестаньте, — прервал их начинающуюся перепалку Шаповалов. Его голос был усталым, но твердым. — Все равно их приезд это бы не отменило. Просто мы бы не бегали сейчас, как ошпаренные. Так что план такой: Семен, идешь к дяде. Улыбаешься, кланяешься, спрашиваешь, как здоровье тетушки, и между делом аккуратно выведываешь, какого черта они тут забыли и на кого конкретно и что копают. Остальные — ведем себя тише воды, ниже травы. Никаких экспериментов, никаких нестандартных методов, никакой самодеятельности. Все строго по протоколу, по самым нудным и заплесневелым инструкциям Гильдии.
Он повернулся и в упор посмотрел на меня.
— Тебя, Разумовский, это касается вдвойне. Никаких фокусов с «Эгидой», никаких допросов под видом лечения и прочих гениальных идей. Понял? Ты сейчас — самый скучный, самый заурядный, самый незаметный Подмастерье в этой больнице.
— Понял, — кивнул я.
— И никаких операций! — помахал пальцем в воздухе Шаповалов.
Я кивнул
Понял, но не принял. Играть по их правилам — значит, заведомо проиграть. Но спорить сейчас бессмысленно. Нужно сделать вид, что я подчинился. И ждать.
