Я сжигал себя дотла, чтобы поддержать в нем тлеющий уголек жизни.
Двери зала распахнулись с грохотом. В помещение вбежали двое мужчин в синей форме фельдшеров скорой помощи. Один молодой, лет двадцати пяти — худощавый, с козлиной бородкой. Второй постарше, лет сорока — плотный, с залысинами, опытный взгляд.
У каждого в руках по здоровенной сумке с оборудованием. За ними вкатили каталку.
— Где пациент⁈ Что случилось⁈ — заорал старший, его голос перекрыл гул толпы.
— Здесь! Здесь! — граф Ушаков замахал руками как безумный. — Мой сын! Он умирает! Спасите его!
Фельдшеры подбежали, увидели меня, склонившегося над телом.
— Уважаемый, отойдите! — молодой схватил меня за плечо, пытаясь оттащить. — Не мешай работать профессионалам!
— Я лекарь! — прохрипел я, не убирая рук. Голос был хриплый от напряжения. — У пациента фибрилляция желудочков! Держу его на «Искре»! Нужен дефибриллятор, срочно!
— Лекарь? — Старший фельдшер скептически осмотрел меня с ног до головы, мой дорогой, но уже изрядно помятый костюм, потную рубашку, дрожащие руки. — Да ты на студента-мажора больше похож! Откуда ты знаешь, что там фибрилляция? На глаз определил? Или по хрустальному шару посмотрел?
Пока они тут умничают, парень умирает. Каждая секунда на счету.
— Это лекарь Разумовский! — вмешался барон фон Штальберг, протолкавшись вперед. Его голос, привыкший повелевать, прозвучал как удар гонга. — Он спас мне жизнь! Ему можно доверять!
Фельдшеры переглянулись.
— Разумовский? — старший присмотрелся внимательнее. — Что-то слышал о таком.
— Да, черт возьми! У нас нет времени на разговоры! — я отнял руки от Максима. Сердце моментально вернулось в свой прежний хаотичный ритм. Его удалось продержать на «Искре», но без вмешательства он умрет.
Я встал и решительно шагнул к их сумке.
— Эй, что ты делаешь⁈ — молодой фельдшер попытался меня остановить.
Но я уже рванул молнию на сумке и выхватил портативный дефибриллятор.
Руки дрожали от магического истощения, но движения были отточенными, доведенными до автоматизма.
— Ты не имеешь права! — старший фельдшер схватил меня за запястье. — Это наше оборудование! Ты не член нашей бригады!
— У нас НЕТ ВРЕМЕНИ! — я вырвался из его хватки, мой голос сорвался на крик. — Каждая секунда промедления снижает шансы на выживание на десять процентов! Вы будете спорить о протоколах и полномочиях, пока он умирает⁈
Я включил дефибриллятор. Знакомый, почти родной высокочастотный писк зарядки конденсаторов.
Наконец-то. Настоящее оружие. Не магия. Не уговоры. Чистая, концентрированная физика.
— Электроды! Быстро! — скомандовал я таким тоном, что молодой фельдшер, которого, видимо, автоматически подчинился.
Пока он готовил их, я выставлял параметры.
Современный дефибриллятор, бифазный. Более щадящий и эффективный. Начнем со ста пятидесяти джоулей, а не с двухсот, как на старых монофазных. Меньше повреждения миокарда, больше шансов.
— Ты хоть знаешь, что делаешь? — старший фельдшер смотрел, как я приклеиваю электроды.
Естественно я знал как дважды два — один под правую ключицу, второй на левый бок, по среднеподмышечной линии.
На экране забегала хаотичная, уродливая кривая. Крупноволновая фибрилляция желудочков.
Диагноз подтвердился. Хорошо. Это значит, миокард еще не истощен, еще борется. Еще есть шанс.
— Сто пятьдесят джоулей! — объявил я громко и четко. — Всем отойти от пациента!
Я быстро осмотрелся — никто не касается тела, пол сухой, шампанское не разлито, опасности для окружающих нет.
Нажал кнопку заряда. Три секунды ожидания, которые показались вечностью.
— Разряд!
Я нажал обе кнопки одновременно. Тело Максима дернулось, выгнулось дугой. На мониторе — прямая линия на секунду, потом… снова фибрилляция. Но кривая стала мельче, слабее.
Черт! Ухудшение! Крупноволновая перешла в мелковолновую! Миокард истощается! Следующий шаг — асистолия!
— Двести джоулей! — мои пальцы летали по кнопкам, увеличивая мощность. — Отойти!
— Ты уверен? — крикнул старший фельдшер. — Может, адреналин сначала?
— Нет времени на венозный доступ! — рявкнул я. — Разряд!
Второй удар. Тело снова дернулось. На экране… все та же уродливая, мелковолновая фибрилляция.
Не работает! Черт возьми, не работает! Нужно больше!
— Триста джоулей!
— Это слишком много для бифазного! — запротестовал молодой фельдшер.
— При рефрактерной фибрилляции максимальная энергия с третьего разряда! — рявкнул я, не отрывая взгляда от монитора. — Это протокол Имперской кардиологической ассоциации! Учите матчасть!
Заряд. Пауза.
— РАЗРЯД!
Третий удар. Самый мощный. Тело Максима подпрыгнуло на несколько сантиметров от мощного сокращения мышц.
И на мониторе… чудо! Хаотичная, дрожащая линия исчезла. На секунду — прямая. А потом… появился четкий, ритмичный, почти идеальный комплекс.
Зубец P, комплекс QRS, зубец T.
— Синусовый ритм! — выдохнул я, чувствуя, как напряжение, сжимавшее грудь стальным обручем, отпускает. — Частота… семьдесят два. Есть! Мы его вернули!
Я откинулся назад, выпуская дефибриллятор из рук. Старший фельдшер подхватил прибор, глядя на меня со смесью уважения и недоумения.
