Она набрала внутренний номер и через пару секунд начала быстро говорить в трубку. Потом ее лицо вдруг вытянулось, глаза округлились, и она начала отодвигать трубку от уха так, будто оттуда вот-вот вырвется струя кипятка.
Я не слышал, что именно ей говорил Киселев, но, судя по ее реакции, разговор был не из приятных. Кажется, Игнат Семенович в гневе был страшен.
Когда она наконец положила трубку, вид у нее был немного помятый. Щеки пылали, а в глазах стояло обиженное выражение.
— Да-да, проходите, адепт Разумовский, — процедила она сквозь зубы, стараясь, однако, улыбнуться мне как можно любезнее. Кажется, нагоняй от начальства подействовал на нее отрезвляюще. — Мастер-целитель Шаповалов сейчас в восьмой операционной. Это на следующем этаже. Вам нужно подняться по лестнице в конце коридора, там будет указатель «Операционный блок». Восьмая — налево по коридору.
Несмотря на явное недовольство после разговора с Киселевым, Кристина все же не упустила возможности стрельнуть в меня своими очаровательными глазками и одарить такой улыбкой, от которой у любого нормального мужчины должны были бы подкоситься ноги. Я, однако, устоял. У меня сейчас были дела поважнее.
Чтобы было понятнее, как тут все устроено: наша Центральная Городская Больница — это целый медицинский городок.
Подстанция скорой помощи, где я до этого момента обитал, располагалась на первом этаже одного из корпусов, с отдельным выездом для машин.
Хирургическое отделение, куда меня только что перевели, занимало весь пятый этаж этого же корпуса. А вот операционный блок — это было святая святых, он находился этажом выше, на шестом, и представлял собой отдельный, изолированный мир со своими строгими правилами и атмосферой.
Мастер-целитель Игорь Степанович Шаповалов, к которому я направлялся, был одним из ведущих хирургов больницы, светилом местной медицины, и, по слухам, заведовал отделением общей и экстренной хирургии. То есть, человеком он был очень серьезным и влиятельным.
Я поблагодарил Кристину и направился по указанному маршруту. Фырк, который до этого сидел смирно, видимо, наслаждаясь сценой с разгневанным Киселевым, тут же оживился.
— Ну, двуногий, вот это я понимаю — карьерный рост! — он чуть ли не подпрыгивал у меня на плече от восторга. — Хирургия! Экшен! Первое настоящее дело! А какие тут медсестрички! М-м-м, просто пальчики оближешь! Ты видел, какие у этой Кристины… э-э-э… глаза? Огромные, голубые, как озера! Твоя Вероника и рядом не стояла! Хотя… у Вероники тоже есть свои прелести, не спорю. Но эта! Эта — просто богиня! Давай, двуногий, не теряйся! Покажи ей, на что способен настоящий мачо!
— Перестань пошлить, Фырк! — мысленно одернул я его, хотя самому было немного смешно от его энтузиазма. — У меня сейчас другие задачи.
Но в душе я, конечно, тоже радовался. Хирургия — это было то, к чему я стремился.
Здесь я мог применить свои знания и навыки в полной мере. Здесь я мог расти как специалист. Здесь я мог спасать жизни, а не просто возить пациентов от дома до больницы.
Да и зарплата… я очень надеялся, что зарплата в хирургии будет сильно выше, чем на скорой. Чтобы можно было наконец-то съехать из этой моей убогой конуры в квартирку получше. Пусть даже в том же не самом безопасном районе, но хотя бы с нормальными обоями и не скрипучим диваном.
Пока я шел по длинному коридору шестого этажа, направляясь к операционному блоку, мой телефон пискнул. Сообщение от Вероники.
«Илья, как это понимать⁈ Я пришла на смену, а мне сказали, что у меня новая напарница, какая-то девчонка-адептка только что из академии! А ты⁈ Что с тобой случилось? Куда ты пропал⁈ Я волнуюсь!»
Я быстро набрал ответ:
«Вероника! Не волнуйся, со мной все в порядке. Просто… меня перевели в хирургическое отделение. Сегодня первый день. Вечером все подробно расскажу, хорошо?»
Ответ прилетел почти сразу:
«В хирургию⁈ Ого! Илья, это же просто здорово! Я так рада за тебя! От всей души! Такой талант, как у тебя, действительно не должен гонять на скорой! Ты заслуживаешь большего! Хотя… если честно, мне будет тебя очень не хватать. Ты лучший напарник, который у меня когда-либо был».
От ее слов у меня на душе стало как-то особенно тепло. Приятно, черт возьми, когда тебя ценят.
Я дошел до массивной двери с надписью «Операционный блок. Вход строго по пропускам». За ней оказался небольшой санпропускник. С одной стороны располагались шкафчики для уличной обуви и одежды, с другой — полки со стопками чистых хирургических костюмов, шапочек, масок и бахил.
Я быстро переобулся, натянул на себя свежий зеленый костюм, шапочку, повязал маску. Потом сунул руки в специальный артефакт, встроенный в стену, — небольшое углубление, из которого тут же ударила струя прохладного, чуть покалывающего тумана.
Секунда — и мои руки были идеально чистыми и продезинфицированными. Удобная штука, надо сказать. Гораздо лучше, чем долгое и нудное мытье под краном с мылом и щеткой, как это было в моем прошлом мире.
Сделав глубокий вдох, я толкнул дверь и вошел в восьмую операционную.
