— Королевское испытание — это честь. Раз два лекаря обвиняют друг друга, пусть решат делом. Или мастеру Корвину есть чего бояться?
Повисла тишина. Все присутствующие замерли, ожидая ответа. Я почувствовала, как внутри меня закипает решимость. Время было на исходе, и, не раздумывая, я выпалила:
— Согласна.
В зале воцарилась напряжённая тишина. Теперь все взоры были устремлены на Корвина, ожидая его реакции.
Лекарь Его Высочества поджал губы так, что рот превратился в сплошную полоску, а затем произнес:
— Согласен.
Люди в зале снова перешептывались, а Герхард торжественно поднял свою трость и ударил ей об пол.
— Начинаем!
Эхо удара разнеслось по величественному тронному залу, и все мигом пришло в движение: наблюдатели заняли свои места на лавках, Герхард отступил к трону, а слуги бегом внесли два массивных дубовых стола и поставили их перед нами.
Следом вошли стражники, ведя перед собой двоих мужчин в железных кандалах.
Заключённые выглядели как головорезы с лесной тропы. У обоих были суровые лица с глубокими шрамами, короткие волосы и длинные бороды. По тронному залу потянулся крепкий запах пота. Мужчины были одеты в грязные рваные рубахи, через дыры можно было заметить татуировки.
Грубые руки были в синяках и кровоподтеках из-за попыток освободиться от оков. Да, без сомнения, это были лесные головорезы — члены банды, которая последние пять лет изводила путников и торговцев, идущих от столицы в низину долины.
Месяца три назад я зашивала раны на юноше, который чудом смог от них сбежать. Банда напала ночью и перебила весь обоз. Головорезам недостаточно было простого оружия, им нравилось пугать и причинять страдания. В мальчишку вонзили крюк и волокли… я зажмурилась.
Говорят, что со временем сердце лекаря черствеет. Еще бы: каждый день видеть муки, хвори, смерть. Но мой Дар в этом случае и проклятье. Подхватывая боль кончиками пальцев и вытягивая ее из пациента, я пропускаю через себя не только ее, но и воспоминания. Каждая рана ненадолго становится и моей. Страдания рассеиваются быстро, а страх остается. Вот и сейчас, взглянув в эти озлобленные лица головорезов, я почувствовала, как по спине ползет холод.
Я вздрогнула, будто мне в плече вонзили крюк. Гадство.
Стражники поставили пленников напротив столов, и я была рада тому, что столы такие большие и массивные. Герхард снова стукнул тростью, зал стих:
— Это два разбойника из банды «Лесорубов», что повадились грабить и убивать путников на тропе. Когда долина сдавалась нашим войскам, генерал Эйденбран обещал жителям защиту и порядок. Мы рады объявить, что все северные дороги отныне безопасны!
Зал разразился аплодисментами и хвалебными выкриками, а вот головорез, стоящий напротив меня, демонстративно харкнул на пол. Его исчерченное шрамами лицо перекашивала ненависть, глаза сверкали, из большого изломанного носа на рубаху капала кровь. Он мало походил на человека, но ведь когда-то был им?
— У меня в руках два флакона с ядом, — Герхард продемонстрировал нам маленькие бутылочки с мутной жидкостью, — нашим лекарям предстоит изучить симптомы отравления, определить яд, от которого умер преступник. Ответ нужно будет дать через сутки.
Я замерла, не веря услышанному. Они что, собираются отравить людей прямо на наших глазах? А я, лекарь, должна наблюдать, как люди умирают у моих ног.
Герхард по очереди передавал стражникам флаконы и шептал инструкции, а я посмотрела на Эйдена. Он был совершенно спокоен и немного отстранен, как и тогда на болотах. Конечно, он же дракон, что стоит человеческая жизнь в его глазах?
Это драконы развязали войну, это из-за них погиб Виктор. Ох, как легко обмануться и забыть, с кем имеешь дело. Аура драконов, но я твердо решила не поддаваться.
Стражник передо мной силой поставил головореза на колени, а его помощник начал разнимать крепко сжатые челюсти, чтобы влить яд.
— Нет! — крикнула я, выходя из-за стола к ступеням трона, — прикажите прекратить это!
Эйден медленно перевел на меня взгляд и вскинул руку, жестом останавливая стражу. Его зрачки на секунду сузились, а затем стали такими широкими, что глаза потемнели.
— Леди Элина, — попытался остановить меня Герхард, — недозволенно говорить с…
— Говорите! — голос дракона с нотками рыка отразился от стен.
— Вы предлагаете лекарю смотреть, как перед ним умирает человек? Порядочный врач никогда не допустит подобного варварства, — я обернулась на мастера Корвина, ища поддержки, но он лишь пожал плечами.
Эйден смотрел на меня не мигая. Кажется, я только что назвала его варваром? Я не это имела в виду.
— Эти люди не были бы милосердны, попадись вы им на дороге.
— Жизнь каждого человека имеет ценность, нельзя просто отравить их на глазах у толпы!
— Считайте это казнью через отравление.
— Это не казнь, а убийство. Убийство в угоду светскому представлению под названием «королевское испытание».
— Вы предлагаете посадить их в темницу и до конца дней кормить хлебом? Хлебом, который в том числе, пекут осиротевшие из-за них дети? Это справедливость, леди Эллина?
— Справедливость — это когда есть суд и приговор.