Ну как живой, насколько это слово применимо к некроманту. На его лице отчетливо проступили следы чёрной магии: кожа была мертвенно-белой, а тёмные вены под ней придавали ему жуткий, почти призрачный вид. Некогда тёплые голубые глаза теперь казались хищными, с ледяным блеском. На фоне таких изменений, шрам от ожога, проходящий по левой стороне лица, был всего лишь досадной мелочью.
Губы Виктора растянулись в жутковатой усмешке.
— Напугал тебя, да? — его голос стал мягче, но это только усиливало мой страх. — Всё хорошо, детка. Это я.
Виктор протянул ко мне руки, но я лишь сильнее вжалась в холодную стену, чувствуя, как паника заполняет всё моё существо.
— Магия наложила свой отпечаток, верно? — Виктор шагнул ко мне, усмехаясь, — и этот шрам от драконьего пламени.
Бывший жених поморщился, а затем окинул меня взглядом.
— А ты, наоборот, похорошела, — сказал он и снова протянул мне руку, — не рада меня видеть?
И тут в моей голове, как молния, пронзающая тучу, вспыхнула мысль: а если он не знает, что я свела татуировку? Фальшивая татуировка то светилась, то гасла, я перестала обращать на это внимание. Может быть, и Виктор тоже?
Я заглянула в глаза бывшего жениха, кажется, он все так же смотрел на меня, как на наивную влюбленную дурочку. Думает, что приворот еще работает?
Это неплохой шанс выиграть время, понять, что происходит. Борясь с отвращением, я вложила свою руку в его ладонь и прошептала:
— Не могу поверить, что ты жив.
— Теперь все будет хорошо, дорогая, — прошептал Виктор и прижал меня к груди.
Интересно, в его голосе всегда были эти шипящие змеиные нотки или появились только сейчас? Я с трудом пересилила себя и обняла его так крепко, как могла. Жаль, не хватит сил сломать ему хребет.
— Ну что ты молчишь, мышка?
Я лихорадочно думала, что бы на моем месте сказала влюбленная дурочка? Что бы сказала я месяц назад. Ничего. Рыдала бы. А я не могла выдавить из себя и слезинки. Ни одной.
— Пожалуйста, пойдем домой, — пискнула я, — Ты и я. В нашу лавку.
Виктор тихо рассмеялся, похоже, мои слова его позабавили, значит все идет как надо.
— Глупышка моя, мы скоро победим. Драконам наступит конец, — Виктор отстранил меня от себя и заглянул в глаза с улыбкой, — наш агент сказал, что ты собиралась сделать противоядие. Неужели решила помочь тому, кто почти меня убил.
Виктор смотрел с улыбкой, но в его взгляде чувствовалось что-то нехорошее. А я совсем не умела врать, совсем. Что же делать?
— Я боялась, что он украдет мой Дар.
Выпалила я и на всякий случай снова спрятала лицо на груди Виктора, чувствуя как он него пахнет магическими зельями, похоже, он работал с ядами. Ну конечно, это он приготовил яд для Эйдена. Наверняка. Я стиснула зубы, стараясь унять злость. А еще я почувствовала, как метка на моем запястье пропустила удар. Эйден! Он почувствовал мой страх, понял, что я исчезла. Нужно потянуть время. Лучшая оборона — это нападение.
— Расскажи не все, — я отстранилась от Виктора, заглядывая в глаза, — Как ты смог спасти, почему не передал весточку?!
Виктор приобнял меня и повел по залу.
— Понимаю, у тебя много вопросов, но я не могу ответить на все прямо сейчас. У нас военный совет. Если ты смогла понять, что дракон болен — значит он достаточно ослаб, и мы сможем избавиться от него раз и навсегда. Шанс упускать нельзя.
Я вздрогнула и Виктор, почувствовав это, посмотрел на меня. Сейчас догадается, сейчас догадается…
— Это он с тобой сделал, да? — я протянула руку, касаясь шрама на лице Виктора.
— Единственная магия, способная тягаться с драконьей — некромантия. Король драконов как-то пронюхал о заговоре, но мы прятались так хорошо, что никто не мог заподозрить. Он допрашивал нашего ректора, нескольких магов, но не добившись ответа, пришел в ярость и сжег все. У тех, кто уцелел, он отобрал Дары.
— Зачем королю драконов Дары?
Виктор нежно взял меня за руку и, словно читая в моих мыслях, повел меня дальше по залу.
— Некромантия — это Дар, малышка.
Наконец-то все встало на место! Вот почему отец Эйдена вел себя как тиран, отбирая Дары, а значит и смысл жизни у учеников Академии. Он пытался избавиться от некромантов наверняка.
— Сколько невинных погибло, — прошептала я.
— А я? — Виктор остановился и резко развернул меня к себе, — Кто я теперь в твоих глазах?
Я замерла, понимая, что ложь моментально меня выдаст. Что сказать? Что я его презираю, ненавижу, что он подонок, лжец? Тут и без некромантии приличный список. Но что бы я ответила месяц назад? Любящая, принимающая все? Правду…
— Раз некромантия — это Дар, то ты не можешь ему сопротивляться. Это часть тебя. Я думаю, тебе было невыносимо всю жизнь подавлять его.
Внезапно Виктор обнял меня, крепко прижимая к себе. Я впервые почувствовала искренность в этом жесте.
— Спасибо, Элиана. Спасибо, что ты на моей стороне. Идем…